Tag Archives: Путин

Энная волна российской эмиграции

Источник: http://www.unz.com/akarlin/nth-wave-of-russian-emigration/

Автор: Анатолий Карлин (Anatoly Karlin)

21 января 2016

Перевод: Eugenia

От редактора: Некоторое время назад, до того, как Украина затмила все, было много разговоров о “путинской волне эмиграции”, “новой утечке мозгов”, и т.д. Популярный американский блоггер и бизинесмен Анатолий Карлин разбирается, что такое эта “путинская волна”, и есть ли она.

Если читать комментарии о России достаточно долго, то что становится особенно заметно, так это то, как одни и ту же давно разоблаченные мифы возникают снова и снова. Как те зомби, они отказываются умирать.

The nth Wave of Russian Emigration - The Unz Review-1

Тенденции миграции в России с 1990 по 2008 год (светло-серый – иммиграция: темно-серый – эмиграция).

Например, в 2011 году, по идее,
должна была происходить «шестая волна российской эмиграции», когда разочарованные русские, которых, как утверждалось, Путин достал, в массовом порядке рвались к выходу. Возможно, так оно и было в богатом воображении сотрудников Радио Свободная Европа/Радио Свобода, но в реальном мире, как показывают такие вещи, как цифры, отчеты и статистика, российская эмиграция давно сжалась до незначительного уровня. Все русские – а на самом деле по большей части евреи и поволжские немцы – которые с большой вероятностью покинули бы Россию, уже это сделали в 1990-х. Поэтому, время для того, чтобы начать рассказывать эту сказку о «шестой волне российской эмиграции» было выбрано очень плохое.

Continue reading Энная волна российской эмиграции

Владимир Соловьев: Когда мы подаем руку дружбы – нам залезают в карманы

источник: http://www.nakanune.ru/articles/110470/

Владимир Соловьев

Российский журналист, теле- и радиоведущий, писатель, публицист, актёр, певец и общественный деятель. Кандидат экономических наук.

Что спасет Украину? Что навязывают под видом западных ценностей? Что показал “Бессмертный полк”? Кто станет следующим президентом России и когда это может произойти? На эти и многие другие вопросы ответил известный российский журналист Владимир Соловьев в своем моноспектакле в Екатеринбурге

Continue reading Владимир Соловьев: Когда мы подаем руку дружбы – нам залезают в карманы

Анализ от Балобана: Реальный мир и «ТВ-реальность» – неизбежна ли война?

Источник http://thesaker.is/real-world-vs-tv-reality-is-a-war-inevitable/

Перевод Shed

Russian-InvasionВсе мы слышали безответственные заявления американских политиков, и, что еще гораздо хуже, заявления генералов: Путин должен быть «остановлен», а России нужно «не позволить» добиться ее гнусных целей.  Заявление подобного рода было недавно сделано отставным четырехзвездочным Генералом Бэрри Маккафри:

Continue reading Анализ от Балобана: Реальный мир и «ТВ-реальность» – неизбежна ли война?

Украина, неоконы и неонацисты

источник: http://www.theautomaticearth.com/2015/03/ukraine-neocons-and-neonazis/

Автор Raúl Ilargi Meijer
Перевод M

Смотрите, на сегодня уже любой, кто читает о том, что все 31 протестированных американских банка прошли стресс-тест проверку ФРС, знает, что это абсолютно ничего не говорит о банках, но о самом тесте. Вы могли бы так подумать. Но СМИ продолжают попытки – и у них получается – запихать это в общественное горло как историю успеха.

В западных СМИ есть просто очень сильное чувство, если не уверенность, что они выиграли пропагандистскую войну. Что у них нет никаких оппонентов, кроме блогосферы, и поскольку они достигают в тысячи раз больше людей, более послушных и доверчивых, чем ваш типичный интернетовский читатель, то их дядя – Боб.

Но послушайте, народ, неужели мы позволим этому случиться, не поднимая наши голоса или не моргнув хотя бы одним глазом? Мы утопаем в абсурде и готовы просто умереть, даже не пытаясь плыть?

Continue reading Украина, неоконы и неонацисты

Рискованный бумеранг от российских санкций

источник: https://consortiumnews.com/2015/01/19/risky-blowback-from-russian-sanctions/

Перевод Lenok

“Элита”, проводящая сегодняшнюю американскую внешнюю политику, редко задумывается об опасных последствиях своих действий «крутого парня». Это включая и их новый план провокации экономического и политического хаоса в России, оснащеннoй ядерным оружием, –  «стратегии», распространяющей боль и беспорядок в Европе”
Джонатан Маршал

В прошлом месяце, когда президент Барак Обама был готов подписать более жесткий закон о санкциях, направленных против России, высокопоставленный экономист в Белом Доме Джейсон Фурман хвастался, что экономическая война Запада уже поставила Россию на колени.

«Если бы я был председателем Совета президента Путина (Владимира) по экономическим вопросам, я был бы очень обеспокоен», сказал Фурман. Утверждая, что Путин и его окружение были «между молотом и наковальней в экономической политике», Фурман ликовал, что «сочетание наших санкций и неопределенности, которую они создали для себя своими международными действиями, а также падающей цены на нефть, поставило их экономику на грань кризиса.»

Continue reading Рискованный бумеранг от российских санкций

Чего хочет Путин?

источник: http://actualcomment.ru/chego-khochet-putin.html

Автор Ростислав Ищенко

Отрадно, что неслучившийся в январе-феврале полномасштабный разгром украинских войск на Донбассе и московские консультации с Меркель и Олландом не были молниеносно поставлены «патриотами» в вину Путину.

Впрочем, это не отменяет ни их желания, чтобы победа произошла уже вчера, ни уверенности самых радикальных в том, что Путин все равно «сдаст Новороссию» и опасений умеренных в том же, как только будет подписано очередное перемирие (если оно будет подписано) в связи с необходимостью не только произвести перегруппировку и пополнение армии Новороссии (с этим-то на самом деле можно было бы справиться и без отрыва от активных боевых действий), но и закрепить изменившуюся конфигурацию международного фронта, а также приготовиться к новым дипломатическим боям.

На самом деле, как бы много внимания ни уделяли дилетанты от политики и/или от боевых действий («талейраны» и «бонапарты» интернета) ситуации на Донбассе и на Украине в целом, это — только одна точка на линии глобального фронта, и судьба войны решается не в донецком аэропорту и не на высотах под Дебальцево. Она решается в кабинетах на Старой и Смоленской площади, в парижских, берлинских и брюссельских офисах. Потому что война — лишь один из многочисленных аргументов в политическом споре.

Это самый жесткий, последний аргумент, использование которого сопряжено с большим риском, но не войной дело начинается и не войной заканчивается. Война — промежуточный этап, фиксирующий невозможность компромисса и призванный создать новые условия, в которых компромисс будет возможен или надобность в нем отпадет в связи с исчезновением одной из сторон конфликта. То есть по окончании боевых действий, когда войска отправятся в казармы, а генералы писать мемуары и готовиться к следующей войне, политики и дипломаты за столом переговоров подведут реальные итоги противостояния.

Далеко не всегда политические решения будут понятны населению и военным. Например, канцлер Пруссии (в будущем канцлер Германской империи Отто фон Бисмарк) в ходе Австро-прусско-итальянской войны 1866 года вопреки настойчивому желанию короля (будущего императора) Вильгельма I и требованиям прусского генералитета не позволил взять Вену и был абсолютно прав. Таким образом он ускорил достижение мира на условиях Пруссии, а также добился того, что Австро-Венгрия навсегда (до своей ликвидации в 1918 году) стала младшим партнером Пруссии, а затем Германской империи.

Именно для того, чтобы понять, как, когда и на каких условиях могут закончиться боевые действия, нам необходимо знать, чего же конкретно хотят политики, какими они видят условия послевоенного компромисса. Тогда же станут понятны и причины, по которым боевые действия приняли именно такой характер (вялотекущей гражданской войны с периодическими перемириями) не только на Украине, но и в Сирии.

Нас, очевидно, не может интересовать мнение киевских политиков — они ничего не решают. Внешнее управление Украиной уже даже не скрывается и не важно, эстонские там министры или грузинские — все равно они американские. Было бы большой ошибкой также интересоваться видами на будущее руководителей ДНР и ЛНР. Республики существуют благодаря российской поддержке и до тех пор, пока Россия их поддерживает, следовательно, интересы России должны быть гарантированы (в том числе и от принятия самостоятельных решений и от инициативных действий). Слишком многое поставлено на карту, чтобы Захарченко, Плотницкий или кто-то другой что бы то ни было самостоятельно решал.

Позиция ЕС нас тоже не интересует. От ЕС многое зависело до конца лета прошлого года, когда войну можно было предотвратить или остановить в самом начале. В тот момент жесткая, принципиальная антивоенная позиция Евросоюза была бы востребована, своевременна, позволила бы блокировать американские действия, направленные на разжигание войны, и сделала бы ЕС самостоятельным и важным геополитическим игроком. ЕС прошел мимо этой возможности и повел себя как верный вассал США. В результате сейчас Европа стоит на грани страшнейших внутренних потрясений, у нее есть все шансы в ближайшие годы повторить судьбу Украины, только с большим грохотом, с большими потоками крови и с меньшими перспективами, что в обозримом будущем все устаканится (кто-то придет и наведет порядок).

Фактически сегодня ЕС может выбирать — остаться ему в американской обойме или прислониться к России. В зависимости от этого выбора Европа может отделаться легким испугом (в виде отпадения части периферии и фрагментации некоторых стран), а может свалиться в коллапс. Судя по неготовности европейских элит открыто порвать с Америкой, коллапс, как было сказано выше, почти неизбежен.

По сути, нас должно интересовать мнение двух основных игроков, которые и определяют конфигурацию линии глобального фронта и которые, собственно, и сражаются за победу в войне нового поколения (Третьей мировой сетецентрической войне). Эти игроки США и Россия.

Позиция США понятна и прозрачна. Во второй половине 90-х годов ХХ века Вашингтоном была окончательно упущена возможность тихо реформировать экономику холодной войны и тем самым избежать неизбежного кризиса системы, развитие которой лимитировалось конечностью планеты Земля и всех ее ресурсов, включая человеческие, что входило в противоречие с потребностью бесконечно наращивать выпуск долларов и их количество в обращении.

После этого продлить агонию системы США могли только за счет ограбления остального мира — вначале стран третьего мира, затем потенциальных конкурентов, затем союзников, а затем и ближайших друзей. Такое ограбление могло продолжаться исключительно до тех пор, пока США являются мировым гегемоном, и эта гегемония никем не ставится под сомнение.

Именно поэтому, как только Россия заявила о своем праве принимать самостоятельные политические решения (пусть не глобального, а регионального значения), ее столкновение с США стало неизбежным. И это столкновение не может завершиться компромиссным миром.

Для США компромисс с Россией означает добровольный отказ от гегемонии, а это влечет за собой быструю системную катастрофу (не только экономический и политический кризис, но парализацию государственных институтов и неспособность государства выполнять свои функции, то есть его неизбежный развал).

Если же США побеждают, то системная катастрофа ждет уже Россию. После подобного «мятежа» ее правящий класс будет наказан ликвидациями, тюрьмами и конфискациями, государство фрагментировано, существенные территории аннексированы, военная мощь уничтожена.

Так что война будет длиться до победы, а любые промежуточные соглашения следует рассматривать лишь как временное перемирие — необходимая передышка для подтягивания сил, мобилизации новых ресурсов и поиска (перевербовки) дополнительных союзников.

По сути, для полноты картины нам не хватает только позиции России. Необходимо понять, чего желает достичь российское руководство, а конкретно президент России Владимир Путин. Мы говорим о ключевой роли Путина в связи с организацией российской системы власти. Она не авторитарна, как утверждают многие, но авторитетна. То есть базируется не на законодательно закрепленном единовластии, а на авторитете одного человека, создавшего эту систему, заставляющего ее эффективно работать и стоящего во главе системы.

По сути, за пятнадцать лет правления Путин, несмотря на сложную внешнюю и внутреннюю ситуацию, пытался максимально усилить роль правительства, законодательного собрания и даже местных властей. Это вполне логичные действия, которые должны были придать системе законченность, устойчивость и преемственность. Поскольку ни один политик не правит вечно, обеспечение политической преемственности, независимо от того, кто конкретно приходит к власти, является ключевым признаком устойчивости системы.

Пока, к сожалению, достичь полной автономии управления (его способности функционировать без президентского надзора) не удалось. Путин продолжает оставаться ключевым звеном системы именно потому, что доверие населения концентрируется лично на нем, в то время, как самой системе (в лице органов государственной власти и отдельных ведомств) доверяют значительно меньше.

В этой ситуации мнение Владимира Путина, его политические планы приобретают решающее значение для формирования внешней политики России, и если фраза «нет Путина — нет России» действительно грешит преувеличением, то фраза «чего хочет Путин — того желает Россия», с моей точки зрения, отражает ситуацию достаточно точно.

Для начала заметим, что человек, который пятнадцать лет аккуратно вел Россию к ее возрождению, вел в условиях американской гегемонии в мировой политике и значительных возможностей Вашингтона влиять на внутреннюю политику самой России, должен был хорошо понимать, какую борьбу и с кем он ведет. Иначе он бы столько не продержался.

Уровень конфронтационности, который Россия позволяла себе в отношении США, нарастал очень медленно, до какого-то момента незаметно. Россия вообще не прореагировала на первую попытку цветного переворота на Украине в 2000-2002 годах («кассетный скандал», «дело Гонгадзе» и акцию «Украина без Кучмы»).

Россия обозначила альтернативную позицию, но не стала активно вмешиваться в ходе переворотов ноября 2003 — января 2004 года в Грузии и ноября 2004 — января 2005 года на Украине. В 2008 году в Осетии и Абхазии Россия задействовала войска против американского союзника (Грузии). В 2012 году в Сирии российские корабли продемонстрировали готовность конфронтации с флотами США и их союзников по НАТО.

В 2013 году Россия начала превентивные экономические действия против режима Януковича, поспособствовав осознанию им пагубности подписания соглашения об ассоциации.

Москва не смогла спасти Украину от переворота — по причине подлости, трусости и глупости собственных руководителей Украины (не только Януковича, а всех поголовно), но после февральского вооруженного переворота 2014 года в Киеве вступила в открытую конфронтацию с Вашингтоном. Если до этого конфликты сменялись периодами улучшения отношений, то с начала 2014 года российско-американские отношения стремительно ухудшились и почти моментально достигли той точки, за которой в доядерную эру война объявлялась автоматически.

Таким образом в каждый отдельный отрезок времени Путин позволял себе именно такой уровень конфронтации с Америкой, который Россия была способна выдержать. Если сейчас Россия не ограничивает степень конфронтации, значит, Путин считает, что в войне санкций, войне нервов, войне информационной, в гражданской войне на Украине, в войне экономической Россия способна победить.

Это первый важный вывод о том, чего же хочет Путин, на что он рассчитывает. Он рассчитывает на победу. Причем с учетом того, насколько тщательно он готовит свои действия, как стремится предусмотреть любые неожиданности можно быть уверенными, что когда принималось решение не отступать под давлением США, а дать им ответ, у российского руководства имелись двойные, если не тройные гарантии победы.

Хочу отметить, что решение вступить в конфликт с Вашингтоном было принято не в 2014 году и не в 2013-м. Уже война 08.08.08 была вызовом, который США не могли оставить безнаказанным. После этого каждый следующий этап конфронтации вел лишь к увеличению ставок. Поскольку в 2008-2010 годах ресурсный (не только военный или экономический, но комплексный) потенциал США был значительно больше, чем сейчас, а потенциал России куда меньше, чем ныне, главной задачей было добиться плавного, а не взрывного повышения уровня ставок. То есть открытую конфронтацию, когда, как сейчас, маски сброшены и все понимают, что идет война, необходимо было оттянуть на как можно более долгий срок. А лучше вообще ее не допустить.

С каждым годом США слабели, Россия усиливалась. Процессы эти были объективны, остановить их было нельзя и можно было уверенно просчитать, что к 2020-2025 году без всякой конфронтации эволюционно с американской гегемонией будет покончено, а США будут думать не о том, как править миром, а о том, как спастись от внутренней катастрофы.

Таким образом, второе желание Путина — как можно дольше сохранять мир или видимость мира, поскольку именно мир объективно выгоден России, так как в состоянии мира, не неся огромных издержек, она получает тот же политический результат, но при значительно лучшей общей глобальной ситуации. Поэтому и сейчас Россия постоянно предлагает мир. Точно так же, как в условиях мира на Донбассе киевская хунта рухнет сама, в условиях глобального мира неизбежно окончательное саморазрушение созданной США военно-политической и финансово-экономической глобальной системы. Здесь действия России корректно описываются максимой Сунь Цзы: «Лучшая война та, которая не началась».

Очевидно, что в Вашингтоне работают не дураки, что бы по этому поводу ни говорили на российских ток-шоу и не писали блогеры. В США прекрасно понимают ситуацию, в которой оказались. Более того, они понимают, что Россия не планирует их ликвидацию и действительно готова сотрудничать на равных. Вот только социально-экономическая ситуация в США такова, что подобное сотрудничество для них неприемлемо — экономический крах и социальный взрыв наступают раньше, чем Вашингтон (даже при поддержке Москвы и Пекина) успеет провести необходимые реформы (тем более что одновременно реформировать надо будет и ЕС). Кроме того, за двадцать пять лет в США выросла политическая элита, которая привыкла к статусу хозяев мира. Они искренне не понимают, как кто-то может им перечить.

Для представителей правящего класса США (не столько даже бизнеса, сколько бюрократии) вдруг превратиться из вершителя судеб диких туземцев в равноправную договаривающуюся сторону нестерпимо. Это все равно, что предложить Гладстону или Дизраэли поработать премьер-министром у Кетчвайо в Зулуленде. То есть, в отличие от России, которой выгоден мир, для США война — неизбежность.

В принципе, любая война — борьба ресурсов. Как правило, выигрывает тот, у кого ресурсов больше, кто банально может мобилизовать больше солдат, построить больше танков, кораблей, самолетов. Впрочем, иногда удавалось стратегически проигранную войну выиграть тактически, непосредственно на поле боя. Такими были войны Александра Македонского, Фридриха Великого, а также кампании Гитлера в 1939-1940 годах.

Ядерные державы не могут столкнуться на поле боя. Поэтому вопрос ресурсной базы приобретает первостепенное значение. Именно поэтому весь прошлый год мы наблюдали отчаянную борьбу России и США за союзников. Россия ее выиграла. Если на стороне США выступает только ЕС, Канада, Австралия, Япония (и то не всегда и не безусловно), то России удалось мобилизовать в свою поддержку БРИКС, прочно закрепиться в Латинской Америке, начать вытеснение США из Азии и Северной Африки.

Конечно, это все не бросается в глаза, но если провести подсчет по результатам голосований в ООН, то выяснится, что вместе с Россией выступают (а не поддерживать официально США уже значит выступить в поддержку России) страны, совокупно контролирующие около 60% мирового ВВП, свыше 2/3 населения, свыше ¾ площади планетарной суши. То есть Россия смогла мобилизовать больше ресурсов.

В связи с этим у США было два варианта тактических решений. Первое давало надежду на успех и было задействовано США с первых дней украинского кризиса.

Это была попытка заставить Россию выбирать между плохим и худшим. Ей предлагалось либо смириться с существованием на своих границах нацистского государства и в таком случае резко утратить международный авторитет, доверие и поддержку союзников и через некоторое непродолжительное время оказаться под ударом внутренних и внешних проамериканских сил, без шанса выстоять. Либо отправить на Украину армию, быстро смести не успевшую укрепиться хунту, восстановить законное правительство Януковича, но быть обвиненной в агрессии против независимого государства и в подавлении народной революции, а также получить на Украине глухое недовольство и необходимость постоянно расходовать серьезные ресурсы (военные, политические, экономические, дипломатические) на поддержание марионеточного режима в Киеве (а другой там в таких условиях был невозможен).

Россия обошла это решение. Непосредственного вторжения не произошло. С Киевом воюет Донбасс. Теперь уже американцам необходимо бессмысленно закачивать в обреченный марионеточный киевский режим дефицитные ресурсы, а Россия может спокойно предлагать мир.

В связи с этим США задействуют второй вариант. Он стар как мир. Если ты не можешь удержать какую-то площадку, и ее неизбежно займет противник, то ее необходимо максимально разрушить, чтобы победа оказалась для противника хуже поражения, а все его ресурсы ушли на поддержание существования и попытки восстановления разрушенной тобой площадки. Поэтому США перестали помогать Украине чем-либо, кроме политической риторики, и подталкивают Киев к распространению гражданской войны на всю территорию страны.

Украинская площадка должна сгореть уже не только в Донецке и Луганске, но и в Киеве и во Львове. Задача — максимально разрушить системы жизнеобеспечения и поставить население за грань выживания. Тогда на территории Украины окажутся миллионы очень голодных, очень злых и до зубов вооруженных людей, ведущих междоусобную бойню за еду. И остановить эту бойню можно будет, только обеспечив избыточное (одних ополченцев не хватит) иностранное военное присутствие на территории Украины и огромные финансовые вливания на прокорм населения и восстановление экономики (чтобы с какого-то момента Украина смогла начать кормиться сама).

Понятно, что все эти расходы падают на Россию. Путин справедливо считает, что не только бюджет, но все государственные ресурсы, включая военные, будут в таком случае перенапряжены и могут не выдержать. Поэтому стоит задача не дать Украине загореться раньше, чем ополчение сможет быстро взять ситуацию под контроль. Необходимо минимизировать жертвы, разрушения, сохранить хоть какую-то экономику и системы жизнеобеспечения больших городов, чтобы население худо-бедно, но выживало, а не умирало, тогда и нацистских бандитов украинцы сами переловят.

Здесь у Путина появляется союзник в лице ЕС. Поскольку США пытались все время использовать в борьбе с Россией именно европейские ресурсы, ЕС, и без того бывший слабым звеном, окончательно выдохся, в нем начались давно назревшие центробежные процессы.

Если сейчас на своей восточной границе Европа получит еще и полностью разрушенную Украину, откуда не только в Россию (которая будет закрыта буфером народных республик), но и в ЕС хлынут миллионы вооруженных людей (не считая таких прелестей, как наркотрафик, поставки оружия кому попало, экспорт терроризма и т.д.), Евросоюз просто не устоит.

Европа не может противостоять США, но смертельно боится горящей Украины. Поэтому впервые за все время конфликта Олланд и Меркель не просто пытаются саботировать требования США (вводя санкции и стараясь их не вводить), но и рискнули на минимально самостоятельные действия, попытавшись добиться хоть какого-то компромиссного не мира, но перемирия на Украине.

Украинская площадка, если вспыхнет, то прогорит быстро, а ЕС стал ненадежным партнером, готовым если не переметнуться в лагерь России, то занять нейтральную позицию. Вашингтон в рамках своей стратегии вынужден поджигать и Европу.

Понятно, что комплекс гражданских и межгосударственных войн на континенте, под завязку набитом любым оружием, где проживает свыше полумиллиарда человек, — куда серьезнее, чем гражданская война на Украине. При этом США от Европы отделяет Атлантика. Даже Британия может надеяться отсидеться за Ла Маншем. А вот у России с ЕС очень протяженная граница.

Пожар от Атлантики до Карпат (когда на территории от Карпат до Днепра еще будут тлеть головешки) России вовсе не нужен. Поэтому еще одно желание Путина — по возможности купировать самые негативные последствия пожара Украины и пожара Европы, поскольку полностью их предотвратить не представляется возможным, если США захотят, то подожгут, надо иметь возможность быстро потушить и не дать сгореть самому ценному.

Таким образом, желая защитить законные интересы России, Путин желает мира, мира и еще раз мира, поскольку именно мир позволяет сделать это с наибольшим эффектом и наименьшими издержками. Ну а так как мир уже невозможен, а перемирия становятся все более виртуальными и хрупкими, Путину надо как можно более быстрое окончание войны.

Но хочу подчеркнуть, что если год назад компромисс мог быть достигнут на максимально выгодных для Запада условиях (Россия все равно получала свое, только со временем, так чего же мелочиться), то сейчас это уже невозможно и с каждым разом условия будут становиться все хуже и хуже. Формально ничего не изменилось, мир практически на любых условиях все так же выгоден России. Поменялась лишь одна, но самая важная составляющая — общественное мнение. Российское общество жаждет победы и возмездия. Поскольку же, как я указывал выше, в России власть авторитетна, но не авторитарна, общественное мнение для нее (в отличие от стран «традиционной демократии») не пустой звук.

Путин является основным звеном (скрепляющим систему) лишь до тех пор, пока пользуется авторитетом у большинства населения. Если он поддержку населения потеряет, то, поскольку равновеликой фигуры российский политикум пока не выдвинул, система потеряет устойчивость. Ну а авторитетом власть пользуется лишь до тех пор, пока успешно воплощает в жизнь желания масс. Так что разгром украинского нацизма (пусть и дипломатический) должен быть очевиден и несомненен — только на этой основе сейчас для России возможен компромисс.

Таким образом, независимо от желаний Путина и интересов России, общий расклад сил, приоритеты и возможности сторон ведут к тому, что война, которая еще в прошлом году должна была закончиться в пределах Украины, уже почти неизбежно затронет Европу. И здесь можно лишь гадать, что окажется эффективнее — американский бензин или российский огнетушитель, но совершенно точно миротворчество российского руководства будет ограничено не его желаниями, а лишь реальными возможностями. Против воли народа и хода истории невозможно бороться даже по отдельности, а уж когда они совпадают, то единственное разумное решение опытного политика — понять, что хочет народ и куда движется исторический процесс, и всеми силами его поддержать.

Логика вышеописанных процессов делает крайне маловероятным удовлетворение пожеланий сторонников создания отдельного государства Новороссия. С учетом масштаба грядущего пожара решение судьбы всей Украины не представляется чем-то запредельно сложным. В то же время это будет дорогое удовольствие.

Логично, что у народа России возникнет вопрос: если в Новороссии живут русские, которых мы спасали от нацистов, то почему они должны жить в отдельном государстве? А если они хотят жить в отдельном государстве, то почему Россия должна им восстанавливать города и заводы? И на эти вопросы есть только один разумный ответ — включение Новороссии в состав России (тем более что воевать-то там есть кому, а вот с управленцами похуже будет). Ну а раз в состав России может войти часть Украины, то может и вся. Тем более что, скорее всего, к тому времени, как этот вопрос надо будет решать, ЕС в качестве альтернативы евроазиатскому выбору уже существовать не будет.

Логично, если решение о воссоединении будет принимать единая федеративная Украина, а не какие-то непонятные образования. Думаю, что сегодня кроить политическую карту еще рано. С войной на Украине очевидно к концу этого года покончить получится, но если США удастся перебросить пожар на ЕС (а они постараются), то до окончательного решения территориальных проблем пройдет как минимум пара лет, а то и больше.

Впрочем, и здесь нам выгоден мир. В условиях мира нарастание ресурсной базы России, переход на ее сторону новых союзников (бывших партнеров США) и маргинализация Вашингтона, территориальное переустройство, во-первых, значительно упрощается, а во-вторых, временно утрачивает принципиальное значение (особенно для тех, кого переустраивают).

РОССИЯ: ДРУГИЕ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

источник: http://www.russiaotherpointsofview.com/2015/01/putin-myths-and-putin-ideology.html#more

Автор Гордон Ханн (Gordon M. Hahn)
Перевод Eugenia

В то время как кризис и гражданская война на Украине продолжают тлеть, неблагоприятные оценки Путинской России продолжают монополизировать западное медийное пространство. Эти оценки начинаются с искажения истории и культуры России и заканчиваются ужасающими предсказаниями по поводу будущего поведения России во внутренней и внешней политике. Эти оценки часто тесно сплетены с полностью демонизированной фигурой президента России Владимира Путина, которого по очереди изображают то как новоявленного Сталина, то Гитлера, Ивана Грозного или мафиозного босса.

Например, в последнее время много говорилось по поводу якобы зловещих идеологических влияний, пронизывающих сознание Путина и российское общественное сознание. Эти влияния рассматриваются как свидетельство ультра-националистической, диктаторской и империалистической природы России, против которой Запад просто обязан выступить с новой холодной войной. Однако, описания этих влияний кишат неточностями и ложью. Идеологические влияния на Путина и его идеологические представления более умеренные, смешанные и противоречивые, чем можно представить на основе многих слишком возбужденных рассказов. Таким образом, вытекающие отсюда предсказания, касающиеся будущего развития России, могут служить примером процесса « мусор вошел – мусор вышел».

Миф о Дугине

Например, многие верят, что самое серьезное влияние на мыслительный процесс Путина оказывает неофашистский Евразийский геополитический философ Александр Дугин. Американский консервативно-либеральный комментатор Глен Бек, среди прочих, включая некоторых ученых-политологов, которые, по-видимому, давали ему советы – в последнее время указывают на важность Дугина, называя его «советником Путина» и человеком, который «управляет Московским Государственным Университетом».

В таких рассказах утверждается, что Дугин внушил Путину имперский проект экспансии, вдохновленный его Евразийской теорией, которая рассматривает Россию как ведущую силу в Евразийской цивилизации, предназначенную к управлению миром. Частью мифа о Дугине является представление о том, что Путин якобы придерживается средневекового взгляда на Россию как «Третий Рим», или столицу христианского мира – что-то вроде русского православного Халифата, который должен быть добавлен к исламскому, на самом деле угрожающему Западу.

В реальности, агрессивное политическое, империалистическое и неофашистское Евразийство Дугина очень далеко от исключительно экономического проекта Путина о создании единого свободного торгового и таможенного союза «Евразийский Экономический Союз». В результате, в июне Дугин был уволен со своей должности заведующего кафедрой социологии международных отношений на факультете международных отношений Московского Государственного университета с окончанием его полномочий в сентябре. Более того, Дугин является советником не Путина, а, скорее, Председателя Госдумы Сергея Нарышкина. Однако, Дугин занимает эту позицию с ельцинских времен, когда в 1998 году он стал советником тогдашнего спикера Думы Геннадия Селезнева.

Дугин обвинил в своем увольнении из МГУ Путина, заявив, что российский лидер обладает как светлой, так и темной стороной, и это темная, более либеральная сторона, решила его уволить вопреки интересам путинской более «просвещенной» националистической стороны. Интересно, что июньское решение уволить Дугина подоспело, когда он и его коллега Сергей Кургинян возглавляли усилия по снабжению и даже вооружению Донбасских повстанцев на Украине и пытались вовлечь Путина в масштабное вторжение на Киев.

Оставив в стороне справедливость трудных для понимания и ультра-националистических геополитических теорий Дугина и Кургиняна и подробности все более и более негативных оценок Путина, какая-то правда есть в утверждении Дугина, что Путин страдает идеологическим раздвоением личности.

Идеология Путина

Как писал недавно специалист по России Марк Галеотти: «(Путин) недавно дал губернаторам регионов домашнее задание прочитать работы трех известных интеллектуалов 19-го и 20-го веков: Николая Бердяева, Владимира Соловьева и Ивана Ильина. Эти трое, кого Путин часто цитирует, являются примером и поддерживают его веру в особое место России в истории. Они романтизировали необходимость подчинения сильному правителю, будь то для удержания в узде бояр или для защиты людей от культурного угасания, а также роль православной церкви в защите души России и ее идеалов». (http://foreignpolicy.com/2014/04/21/putins-empire-of-the-mind/)

Оценка Галеотти трех мыслителей, рекомендованных Путиным, серьезно упрощена и неточна, как это теперь модно на Западе комментировать все русское. Тем не менее, он указывает нам направление, к которому имеет смысл присмотреться, что может нам помочь понять внутреннюю идеологическую вселенную Путина.

Николай Бердяев (1874-1948) был христианским антикоммунистическим философом, который не «романтизировал необходимость подчинения сильному правителю», вопреки утверждению Галеотти. Он отверг как русскую автократическую традицию, так и революционные перемены, вызванные западными идеями. В реальности, он провел три года в изгнания за кощунство по представлению Русской Православной церкви. Бердяев пропагандировал эволюционные изменения политических и социальных форм, основанные на христианском возрождении в интеллектуальной, культурной и религиозной областях. Путин часто говорил о таком эволюционном подходе к изменениям, но в целом не сумел воплотить его в жизнь.

Более того, Бердяев безоговорочно отверг политический имперский проект Москвы как «третьего Рима», изолированного от западной культуры и идеалов, утверждая, что «этот имперский соблазн» привел Россию в «духовную яму». В глазах Бердяева, духовное содержание идеи третьего Рима было искажено Иваном Грозным и теперь является «выражением суверенной власти, то есть мощи государства, . . . представленного Московским Царством, затем Империей, и в конце концов Третьи Интернационалом». Таким образом, взгляды Бердяева были открыто анти-авторитарные, анти-имперские, и анти-коммунистические (Бердяев. Русская Идея, стр. 27). Хотя он и проповедовал мессианскую роль России, Бердяев противопоставлял ее «Германской идее . . . правил, доминирования, мощи». Русская идея, по мнению Бердяева, это идея соборности и братства людей и народов (Бердяев, Русская Идея, стр. 267).

Бердяев в своей экономической философии и в самом деле подчеркивал роль сообщества в противовес индивидууму, хотя он считал, что экономическая деятельность в поддержку сообщества должна быть добровольной, основанной на христианской идее распределения и благотворительности. Так, он доказывал в своем труде Истоки и Смысл Русского Коммунизма, что традиционная русская культура «безусловности государства, деспотизма, слабого понимания прав человека и склонности к безликому коллективизму» сделала Россию восприимчивой к идеям коммунизма (Бердяев, Истоки Русского Коммунизма, стр. 187-188).

Владимир Соловьев (1853-1900), сын великого русского либерального историка Сергея Соловьева, также был христианским анти-коммунистическим философом, но в большей степени религиозно-мистического толка, чем Бердяев. Он критиковал исключительную приверженность интересам своей группы в панславизме и узкий взгляд на мир в православии. Он был вселенским мистиком, интересующимся эстетикой и философией, которые могли бы служить единению человечества, а не политикой. Он проповедовал не изоляцию «Русской души и идеала», а воссоединения христианского мира (православия, католичества и протестантства) и создания « универсальной церкви», которая включала бы также и евреев. Итак, вопреки утверждению Галеотти, Соловьев не призывал использовать Русскую Православную церковь, чтобы отгородить Россию и русскую культуру (очевидно, от Запада); он проповедовал единение религий и культур, чтобы прийти к религиозному возрождению и духовному, мистическому и сверхъестественному направлению в человеческом развитии, в противоположность материальному.

В свое книге 1893 года Смысл Любви Соловьев предложил детальную философию любви и ее потенциальной роли в движении человечества к единству и божественности. Так, после убийства в 1881 году царя Александра II Соловьев обратился в его сыну и наследнику престола Александру III с легендарной публичной речью, призывая его простить убийц отца, тем самым приблизив эру всеобщей любви.

В более поздний период жизни, Соловье стал интересоваться политикой. Он был противником как либеральной демократии, так и утопического социализма, и предлагал вместо них «свободную теократию», при которой Русский царь, Папа единой церкви, и Пророк будет управлять Божим миром. Царь должен будет объединить христианский мир и еврейство и защищать еврейско-христианский мир от поднимающегося «языческого» Востока во главе с Японией.

Соловьев утверждал, что если Россия и славянский мир возьмет на вооружение его идею «свободной теократии», то они смогут предотвратить приближающийся конфликт между угасающим Западом и поднимающимся Востоком. Эта идея имеет сходство с некоторыми идеями и направлениями традиционного Евразийства и современного нео-Евразийства.

Тем не менее, Соловьев был скорее критиком, чем защитником русского шовинизма. В своей книге 1897 года Оправдание Добра он убеждал русских «любить все нации так, как мы любим свою собственную» и призывал все народы служить не себе, а всем народам.

Иван Ильин (1883-1954) гораздо больше интересовался политикой, политическими системами и философией истории и права. Он, похоже, их всех троих самый близкий к сердцу Путина, если и не к его сознанию. Путин сыграл решающую роль в возвращении его останков из Цюриха, их перезахоронении и освящении.

Ильин может считаться ведущим идеологом Белого движения, боровшегося с Красной армией в Гражданскую войну (1917-1920) за восстановление монархии в России. Таким образом, поддержка Путиным политических взглядов Ильина находится в непримиримом противоречии с представлениями некоторых людей о том, что Путин возглавляет восстановление Сталинизма. Ильин доказывал, что правительство и аристократия злоупотребляли властью, что привело к созданию пропасти между монархом и государством, с одной стороны, и населением, с другой стороны. Злоупотребление властью также породило подозрительность в людях к тем, кто обладал собственностью и богатством. Согласно Ильину, эти причины привели в России к захвату власти коммунистами.

Вместо решения, предлагаемого Соловьевым для восстановления России, основанного на философии морали и всеобщей любви, Ильин поместил во главу угла политическую философию и главенство закона. Ильин проповедовал необходимость развивать «правовое сознание» среди элит и населения, чтобы объединить государство и население России. Элита должна отвечать за развитие правового сознания в населении. Ильин поддерживал идею просвещенного монарха, выполняющего роль отца для нации, как это происходит в семье.

Монархическое, элитное, народное и индивидуальное правовое сознание должно основываться на религиозном благочестии и семье.
Рассматривая роль России в мире, Ильин предупреждал, что величие России не может быть основано на какой-либо форме ненависти, будь то социальной, национальной или религиозной. Он противодействовал нацизму и был вынужден бежать из Германии в Швейцарию, где продолжал писать до своей смерти.

Итак, хотя нет ничего, напоминающего либеральную демократию в размышлениях философов, рекомендованных Путиным, в них также нет и ничего зловещего, национально-шовинистического, диктаторского, империалистического или яростно анти-западного. Присутствует тенденция к поиску гуманистического русского «третьего пути», основанного на элементах русской традиции, преобразованной православной веры и местной культуры, не полностью западной, но и не совсем восточной. Таким образом, Путин должен рассматриваться как умеренный русский националист и патриот, имеющий целью создать ассоциацию государств, находящихся под влиянием и в каком-то смысле ведомых обновленной Россией, которая не утратила своих родных корней.

Хотя я и большинство западный людей сомневаются, что устойчивый, свободный от коррупции, правовой порядок может быть построен, опираясь столь широко на религиозные традиции при ограниченном включении западных либеральных ценностей, нельзя исключить, что подобное усилие может сыграть роль переходного периода между коммунизмом и хаосом пост-коммунизма, с одной стороны, и более широким принятием западных ценностей в среднесрочной и долгосрочной перспективе. В конце концов, Россия сама выбирает как пункт назначения, так и дорогу.

Одно абсолютно точно. Западная враждебность по отношению к интересам России за границей в таких местах, как Грузия или Украина, и преувеличенная реакция на «отклонения» России дома от западного либерального выбора не облегчат ее эволюцию в направлении, в котором мы хотели бы, что бы она двигалась.

Пост-скриптум

Когда я предложил факты о Дугине каналу Бека «Пламя», на них не обратили внимание. Один ученый, участвовавший в специальной передаче Бека о России, показанной 12-14 января, сказал мне, что «Пламя» не есть «Издательство Йельского Университета», поэтому никто не должен ожидать, что они все факты передадут правильно. То есть, новый стандарт американской академической науки теперь – это игнорировать факты, не позволять фактам мешать нарисовать широкую картину, которую хочется нарисовать.

Тем не менее, Бек гордится или, по крайней мере, раньше гордился тем, что он представлял факты или «правду», и обещал зрителям, что он всегда признается и извинится, если он представит ошибочную информацию. По-видимому, теперешнее «Пламя» является просто обычной пропагандисткой машиной, выражающей только свою точку зрения. Ранее плюрализм и дебаты были важны для Америки; в битве между разными точками зрения истину побеждала – а не была заранее отобрана.

Сам Бек часто жаловался на неспособность американцев с различающимися взглядами взаимодействовать. В самом деле, страна утратила способность к вежливому, открытому спору и дискуссии между людьми с очень отличающимися точками зрения. Сейчас любой может высказать что угодно, и никто его не опровергнет в реальном времени; наплевать на факты – хорошая развлекательная история, прикрытая академическим лоском сгодится, чтобы быть поданной как «истина».

Нынешняя американская модель как для академической науки, так и для средств массовой информации – особенно когда речь идет об «анализе» России – это демонизация, остракизм и обвинения в «защите Путина» – другими словами, что-то напоминающее то, что Путин однажды назвал (и президент Украины назвал дважды в течение гораздо более короткого времени на этом посту) «пятой колонной». Эксперты должны повторять то, что принято в Вашингтоне, или их карьеры будут разрушены. Журналистов натравливают писать пасквили на любого, кто посмел иметь свое мнение. Самое смешное то, что те же самые люди, считающие себя защитниками демократии и критикующие власть государства и то, как Путин использует эту власть в России, применяют те же самые методы в своей личной работе как аналисты, журналисты и эксперты, так как имеют в виду получать государственные гранты.

Мистер Бек и защитники американской партийной линии по отношению к России, имейте в виду. Есть другие точки зрения о России, и они заслуживают того, чтобы их выслушать.

Гордон М. Хан
Аналист, Rus Strategic Ltd., Прага, Чехия
Аналист и член попечительского совета, Geostrategic Forecasting Corporation, Чикаго

Доктор Хан является автором авторитетной книги Исламская угроза России (Издательство Йельского Университета, 2007) и Российская революция сверху, 1985-2000 (Transaction Publishers, 2002), а также только что вышедшей книги Муджахедин Кавказкого Эмирата: Глобальный джихадизм в России и за ее пределами (McFarland Publishers, 2014), множествf отчетов мозговых центров, и многих статей в научных журналах и прочих публикациях на русском и английском языках. Он преподавал в Бостонском, Американском, Стэнфордском университетах, Государственном Университете Сан Хозе, и Государственном Университете Сан Франциско, а также в Санкт-Петербургском Университете в России как Фулбрайт стипендиат. Он был старшим сотрудником и временным сотрудником в Центре Стратегических и Международных Исследований, в Институте Кеннана в Вашингтоне и в Институте Гувера.