Ноам Хомский: Парижские атаки показывают лицемерие возмущения Запада

источник: http://edition.cnn.com/2015/01/19/opinion/charlie-hebdo-noam-chomsky/index.html

Перевод Eugene

Ноам Хомский является заслуженным профессором факультета лингвистики и философии Массачусетского Технологического Института. Его последняя книга называется “Хозяева человечества.” Его веб-сайт www.chomsky.info. Мнения, выраженные в этом комментарии, принадлежат исключительно ему.

(CNN) После террористической атаки на Charlie Hebdo, в которой 12 человек были убиты, включая редактора и ещё четырёх карикатуристов, а также последующего убийства четырёх евреев в кошерном супермаркете, французский премьер-министр Мануэль Вальс (Manuel Valls) объявил «войну против терроризма, против джихадизма, против радикального ислама, который направлен на разрушение братства, свободы и солидарности.”

Миллионы людей продемонстрировали осуждение этих злодеяний, усиленное хором ужаса под знаменем «Я Шарли». Были красноречивые декларации возмущения, хорошо ухваченного главой израильской Рабочей Партии и главным конкурентом на предстоящих выборах Исааком Херцогом (Isaac Herzog), который заявил, что «Терроризм – это терроризм. О нём двух мнений быть не может», и что жестокое насилие «бросило дерзкий вызов всем народам, стремящимся к миру и свободе».

Ноам Хомский

Парижские преступления также спровоцировали поток комментариев, пытающихся обнаружить корни этих шокирующих нападений в исламской культуре и  противодействовать убийственной волне исламского терроризма без того, чтобы предать наши ценности. Нью Йорк Таймс назвала эти атаки «столкновением цивилизаций», но была поправлена обозревателем этой газеты Анандом Гиридарасом (Anand Giridharadas), который написал в Твиттере, что это «ни в коем случае не война цивилизаций и не война между цивилизациями. Это война ЗА цивилизацию, против групп, находящихся по другую сторону разделительной линии. #CharlieHebdo.»

Обстановка в Париже была ярко описана в Нью Йорк Таймс маститым европейским корреспондентом Стивеном Эрлангером (Steven Erlanger): «целый день сирены, вертолёты в воздухе, неистовые репортажи; полицейские кордоны и встревоженные толпы; маленьких детей уводят из школ в безопасные места. Такой же день, как и предыдущие два: кровь и ужас в Париже и вокруг него».

Эрлангер также процитировал одного из выживших журналистов, который вспоминал: «Всё рухнуло. Не было выхода. Это было ужасно. Люди кричали. Это был кошмар». Другой говорил про «огромный взрыв, а потом всё погрузилось во тьму». Эта сцена, как сообщал Эрлангер, «была всё более привычной смесью разбитого стекла, проломленных стен, покорёженных балок, горящей краски и эмоционального опустошения».

Однако, последние цитаты, как нам напоминает независимый журналист Дэвид Петерсон (David Peterson), не с января 2015 года. Они, на самом деле, из репортажа Эрлангера от 24 апреля 1999 года, который привлёк гораздо меньше внимания. Эрлангер сообщал о НАТОвской «ракетной атаке на штаб квартиру сербского государственного телевидения», которая «вырубила Радио и Телевидение Сербии из эфира», убив при этом 16 журналистов.

Эрлангер писал о том, что «натовские и американские официальные лица оправдывали эту атаку, как акцию, направленную на подрыв режима президента Югославии Слободана Милошевича».

Представитель Пентагона Кеннет Бэйкон (Kenneth Bacon) сказал на брифинге в Вашингтоне, что «сербское ТВ – это такая же часть кровавой машины Милошевича, как и его армия», и поэтому является дозволенным объектом нападения.

Не было ни демонстраций, ни криков возмущения, ни скандирования «Мы все РТС», ни попыток поиска причин этой атаки в христианской культуре и истории. Напротив, нападение на прессу приветствовалось. Весьма уважаемый американский дипломат Ричард Холбрук (Richard Holbrooke), в то время посол в Югославии, назвал успешную бомбардировку РТС «чрезвычайно важным и, я думаю, положительным развитием событий»; это настроение было поддержано и другими.

Было и много других событий, которые почему-то не вызвали желания проанализировать западную культуру и историю – например, самое жуткое террористическое злодеяние в современной Европе в июле 2011 года, когда Андерс Брейвик (Anders Breivik), христианский ультра-сионистский экстремист и исламофоб, загубил 77 человек, преимущественно подростков.

Также в «войне против терроризма» игнорируется наиболее зловещая террористическая угроза современности – обамовская глобальная кампания убийств, нацеленная на людей, подозреваемых в том, что, возможно, однажды они захотят причинить нам зло, а также всех, кому не посчастливится оказаться рядом. Нет недостатка и в других неудачниках, таких, как 50 мирных жителей, предположительно убитых американским бомбовым налётом на Сирию в декабре, о котором практически ничего не сообщалось.

Единственный человек был действительно наказан в связи с натовским нападением на РТС — Драголюб Миланович (Dragoljub Milanović), генеральный директор студии, который был приговорён Европейским Судом по Правам Человека к 10 годам тюрьмы за то, что не эвакуировал людей из здания, согласно Комитету по защите журналистов. Международный уголовный трибунал по Югославии рассмотрел НАТОвскую атаку и решил, что она не является преступлением, и хотя жертвы среди мирных жителей были, «к сожалению, велики, они не выглядят явно непропорциональными».

Сравнение этих примеров помогает нам понять, почему известный адвокат и правозащитник Флойд Абрамс (Floyd Abrams), известный своими выступлениями за свободу слова, подверг суровой критике газету Нью Йорк Таймс. «Есть времена, когда нужно проявлять сдержанность», писал Абрамс, «но сразу после наиболее угрожающего нападения на журналистику на нашей памяти [редакторы Таймс] сослужили бы хорошую службу делу свободы выражения мнений, занявшись именно этим» и опубликовав карикатуры Charlie Hebdo, которые высмеивали Мухаммеда и спровоцировали нападение.

Абрамс прав, когда он называет атаку на Charlie Hebdo «наиболее угрожающим нападением на журналистику на нашей памяти». Причина связана с понятием «наша память», категорией, умело сконструированной таким образом, чтобы включить в неё все Их преступления против нас и, в то же время, тщательно вымарать из неё все Наши преступления против них – последние это, конечно же, не преступления, а благородная защита высших ценностей, может быть, и не всегда идеальная.

Здесь мы не будем останавливаться на том, что именно было «защищено» атакой на РТС, но такое исследование небезынтересно (смотри мою книгу «Новое поколение подводит черту»).

Можно найти много других иллюстраций этой интересной категории «наша память». Например, нападение американской морской пехоты на Фаллуджу в ноябре 2004 года — одно из худших преступлений американо-британского вторжения в Ирак.

Это нападение началось с захвата Центрального госпиталя Фаллуджи, что само по себе явилось серьёзным военным преступлением, даже если не обращать внимание на то, как оно было исполнено. Отчёт об этом злодеянии был представлен на видном месте на первой странице Нью Йорк Таймс и сопровождён фотографиями, изображающими, как «вооружённые солдаты выгнали из комнат пациентов и работников госпиталя, усадили или уложили их на пол и связали им руки за спиной». Захват госпиталя был признан правомерным и оправданным: он, «как сказали офицеры, прикрыл пропагандистское орудие боевиков: Центральный госпиталь Фаллуджи с его потоком сообщений о потерях среди мирного населения».

Очевидно, это не явилось попранием свободы выражения мнения и не сгодилось для занесения в «нашу память».

Есть и другие вопросы. Естественно спросить, а как Франция защищает свободу слова и священные принципы «братства, свободы, солидарности»? Неужели этому способствует неоднократно применявшийся Закон Гейссо (Gayssot Law), который, по сути, даёт государству право устанавливать Историческую Правду и наказывать за отклонения от этих указов? Или изгнание несчастных цыган, переживших Холокост, в Восточную Европу, где они подвергаются жестоким гонениям? Или ужасное обращение с североафриканскими мигрантами в пригородах Парижа, где террористы, напавшие на Charlie Hebdo, приучились к джихаду? Или когда смелый журнал Charlie Hebdo уволил карикатуриста Синэ (Siné) на том основании, что в его высказывании был замечен антисемитский оттенок? Сразу же возникает множество вопросов.

Каждый, у кого открыты глаза, быстро заметит и другие вопиющие упущения. Так, среди тех, кому брошен «дерзкий вызов» жестокой расправы, выделяются палестинцы, в который раз пострадавшие во время зверского нападения на Газу летом 2014 года, когда многие журналисты были убиты, иногда находясь в ясно обозначенных автомобилях прессы, вместе с тысячами других, когда находящаяся под управлением Израиля тюрьма под открытым небом была снова превращена в руины под предлогами, мгновенно рассыпающимися при ближайшем рассмотрении.

Также было проигнорировано декабрьское убийство трёх журналистов в Латинской Америке, что довело полное число убитых за год до 31. Только в Гондурасе более дюжины журналистов были убиты со времён военного переворота 2009 года, по сути, признанного США (и мало кем ещё), возможно, сделав эту страну чемпионом по числу убийств журналистов на душу населения. Но, опять-таки, это не является попранием свободы прессы на нашей памяти.

Нетрудно продолжить этот ход мысли. Приведённые примеры иллюстрируют общий принцип, соблюдаемый с впечатляющим упорством и последовательностью: Чем большее число преступлений мы можем повесить на наших врагов, тем громче наше возмущение; а если мы сами виноваты в преступлениях – и, следовательно, имеем больше возможностей их прекратить – то они либо не важны, либо забыты, а то и вообще отрицаются.

Несмотря на красноречивые заявления, это неправда, что «Терроризм – это терроризм. О нём двух мнений быть не может». Определённо есть два мнения: их мнение против нашего. И не только насчёт терроризма.