Междоусобицы и борьба за выживание в изменившемся мире

Аластар Крук

25 Января, 2021

Alastair Crooke

Голубые Штаты получили всю полноту власти. И теперь, как пишет Аластар Крук, они в ответе за любые будущие “неполадки”.

Трамп ушел, и “случайно”, прямо вдень его ухода, появляется Манифест (который, как сообщается, уже имел хождение в обеих фракциях парламента, в течение нескольких месяцев). Этот Манифест косвенно призывает к “перезагрузке”: т.е. к возвращению в дотрамповскую эпоху, по сути – он будет означать перевод стрелок часов назад во времена предшествующие отказу Трампа от ТТП (транс тихоокеанского партнерства, прим. переводчика) и началу торговой конфронтации с Китаем.

Вопрос состоит только в том, “сработает” ли этот конкретный манифест или нет (нечто ему подобное, почти наверняка “сработает”). Однако, эта намеренная “утечка” подчеркивает, насколько укоренилась среди элит фиксация на идее “обращения времени вспять” до момента, когда команда Обамы-Байдена закончила свою каденцию.

Вопрос, который в нём поднимается, скорее, заключается в том, заметили ли (и приняли ли) указанные силы в своём негодовании по отношению ко всему, что олицетворяет Трамп, те радикальные изменения в мире за пределами США, произошедшие за последние четыре года. Тони Блэр, один из архитекторов Манифеста, явно этого не заметил: хотя, по его собственному утверждению, он понимает, почему люди открыто не доверяют или даже открыто ненавидят глобалистскую элиту. Он добавляет: “Но они (элиты) не так уж неправы: на самом деле система, за которую они выступают, – это просто “здравый смысл”.

Тем не менее, за последние четыре года многое изменилось, особенно во внешнем мире. Тем не менее, внутри США изменения также весьма заметны. И дело даже не в том, провалилась ли политика Трампа (некоторые его зарубежные инициативы определенно потерпели неудачу), и не в том, что глобализм – это просто “рациональная модель”‘. Главный вопрос состоит в том, затуманила ли эмоциональная неприязнь к трампизму видение новой команды настолько, что они просто полагают возможным остановить ход времени в тот момент, пока ещё живы старые политические методы (которые никогда не были особенно результативными). Но вот именно сейчас, четыре года спустя, всё вдруг изменится, и тех, кто практикует старые подходы, будет ждать успех.

Американское государство разлетелось на куски. В ходе моего тридцатилетнего участия в конфликтах в поляризованных обществах. я воочию увидел, что необходимым условием состояния “primus inter pares” (первый среди равных – прим. переводчика) для любого политического “объединения” является признание оппонентами того факта, что без признания каждой из сторон права на другое мнение у их оппонентов никакое движение вперёд не возможно. При этом политическая повестка одной из сторон может быть категорически неприемлемой для другой стороны, она может даже восприниматься оппонирующей стороной как историческая ошибка и полностью отвергаться как один из вариантов возможного будущего. Но до тех пор, пока обе стороны не признают, что альтернативная повестка (независимо от того, “правильная” она или нет) является объективным отражением чаяний существенной части общества, политический диалог просто невозможен. Простое “сближение” позиций становится невозможным. (В Северной Ирландии потребовалось четыре года, чтобы просто достичь ситуации между сторонами – когда обе стороны смогли сказать себе: “Мы совершенно не согласны с оппонентами, но теперь мы хотя бы допускаем право противоположной стороны на их собственную “истину”).

“Синие” штаты пошли по другому пути: они хотят полностью разрушить нарративы либертарианства и стремление “красных” штатов вернуть республиканский дух, утверждая, что правда, факты и наука принадлежат только синим. Таким образом, приход Байдена, вероятно, будет таким же разрушительным, как и в прошлый раз. На этом пути Республиканскую партию, скорее всего, ждёт раскол и, возможно, со временем, раскол настигнет и демократическую партию, поскольку ее «прогрессивное крыло» считает “другое” трампистское крыло настолько аморальным, презренным и даже незаконным, что простой возврат в точку, где остановился Обама, представляется им совершенно недостаточным.

Команда Харрис-Байдена предполагает, что их первоочередными приоритетами являются следующие четыре взаимопроникающих и тем самым усугубляющихся кризиса, а именно, Ковид, состояние экономики, изменяющийся климат и социальная/расовая несправедливость. Каждый из этих внутренних приоритетов в отдельности представляет собой серьезную проблему, но столкновение с ними в качестве взаимопроникающей четверки может просто не оставить Байдену и Харрис времени на внешнюю политику. Ибо в этой последней сфере очень мало, что осталось в состоянии четырёхлетней давности и один этот факт потребовал бы тщательного пересмотра подходов. Состоится ли такой пересмотр?

Даже внутри страны многое изменилось (и не следует винить Трампа за ключевые сдвиги, которые, по сути, восходят ещё к эпохе Гринспена). Структуру экономики США в настоящее время уже не узнать. Она уже даже отдалённо не напоминает миф американского капитализма: рынки активов полностью оторваны от своей истинной доходности и стремительно “взлетают”, будучи отвязанными от любых якорей в виде объективных показателей стоимости; определение цены через рыночное взаимодействие больше не работает; рынки не свободны, но управляются казначейством; предпринимательский капитализм превратился в монополистический олигархизм; инновации и малый бизнес раздавлены; всё меньше американцев работает в молодых компаниях; неравенство просто зашкаливает; печатание денег и уровни задолженностей больше не ограничиваются какими-то резонными соображениями, а скорее являются проявлениями захватывающих “возможностей”, открывающихся благодаря Современной Монетарной Теории (СМТ); и процентные ставки больше не действуют как механизм, с помощью которого капитал направляется в сферы, где его использование окажется наиболее эффективным и продуктивным. Все перечисленные изменения огромны сами по себе.

Центральный банк США больше не контролирует этого Левиафана (с тем, чтобы его действия не спровоцировали бы опасную рыночную истерику). Его усилия, скорее, полностью направлены на сдерживание процентных ставок на нулевом уровне (поскольку экономика не сможет выдержать огромный внешний долг Америки если ставки вырастут в реальном выражении). Будучи загнанной в угол (здесь стрелки часов нельзя развернуть в обратную сторону), лучшее, что может сейчас сделать госпожа Йеллен (Yellen) – это и далее следовать этой выдуманной экономической модели, причём с ускорением. Ей придётся довести ее до крайнего предела и надеяться на ограничение доходности в будущем, несмотря на выпуск Казначейством все новых долговых бумаг.

Эпоха “рефляции” Байдена уже в самом разгаре. Цены на основное сырьё охвачены огнём; цены на сельскохозяйственную продукцию выросли на 42 процента с момента достижения дна в апреле; промышленные металлы подорожали на 54 процента – цены на две последние категории выше, чем они были до начала пандемии.

Однако, именно в области внешней политики идея о том, что команда Байдена возобновит реализацию более ранних подходов Обамы-Байдена, является наиболее устоявшейся – и самой непоколебимой (например, что команда вернётся к наращиванию усилий по свержению президента Асада). Тем не менее, именно здесь, и именно на ключевых направлениях, произошли наиболее существенные изменения. Эти изменения настолько значительны, что они ставят под сомнение саму возможность реализации “непрерывности” подходов Обамы. Вот лишь основные примеры:

Что бы ни думали сторонники Байдена о Трампе, реальность такова, что последний изменил внешнеполитический дискурс на трех ключевых направлениях. Трамп и его команда радикально изменили взгляды американцев на Китай. Он также внедрил в общественное сознание риторику о том, что Иран был принужден к согласию за счёт применения грубой силы (а не силы убеждения, как в случае с Северной Кореей). И он укоренил мнение о безоговорочной поддержке США Израиля как еврейского государства, а палестинцам остаётся только собирать крошки со стола, оставшиеся “после завершения обеда господ”.

Даже если некоторые (или все) из этих инициатив обернулись неудачей, они, тем не менее, являются “устоявшимися фактами”, которые уже изменили мир. Восприятие Китая, сформированное Трампом, на прежние позиции уже не вернётся (и почти нет никаких признаков того, что Байден к этому стремится – за исключением некоторого “украшения вывесок” в отношении тарифной войны): «Трамп был прав в отношении Китая», – недавно сказал помощник Байдена.

Правда заключается в том, что Трамп проиграл “торговую войну” с Китаем. Даже до Ковидного кризиса, Китай продемонстрировал устойчивость к тарифным залпам Трампа; но как только пандемия была взята под контроль, спрос на медицинское оборудование и компьютеры, необходимые для работы из дома, фактически увеличил положительное сальдо Китая в торговом балансе с США. С 2016 года торговый дефицит Америки с Китаем увеличился (а не уменьшился): экспортные поставки Китая увеличиваются (Азия наращивает спрос), а соответствующая доля США снизилась. Сегодня дефицит США в торговле с Китаем находится на рекордном уровне.

Данное положение вещей вряд ли можно изменить. Рост Китая возобновился, и Китай остается мировым производственным центром. Он стал крупнейшим рынком для ЕС (вытеснив США на второе место).

В результате, на Байдена “повешена” ответственность за отвоёвывание технологического лидерства у Китая. Но для успешного исхода битвы (то есть, чтобы сам процесс не повредил Америке больше, чем Китаю), Америке потребуются союзники, которые поддержали бы Америку в изоляции Китая. Но именно во время переходного затишья в Вашингтоне, ЕС поспешил заключить крупное торговое соглашение с Китаем. Этот шаг ЕС (разозливший американскую администрацию), кроме того, отражает ключевой сдвиг в предпочтениях Европы (хотя и не лишённых противоречий).

Европейский совет по международным отношениям (ECFR) опросил 15000 человек из 11 стран: было обнаружено, что шесть человек из 10 считают, что Китай станет более могущественным, чем США в течение следующих 10 лет: “Наш опрос показал, что отношение европейцев к Соединенным Штатам претерпели серьезные изменения. Большинство в ключевых странах-членах теперь думают, что политическая система США сломалась и что Китай окажется сильнее США в течение ближайшего десятилетия; и что европейцы больше не могут полагаться на защиту со стороны США”, – говорится в отчете. Такой результат опроса действительно говорит о реальной метаморфозе, а не о простом “изменении”.

Неудивительно, что Россия готовится к несколько большему, чем просто возмездию со стороны Глубинного Государства США (которое по-прежнему обвиняет Москву в неудачной попытке Клинтон стать президентом), и, о совпадение, она уже подвергается проверке на прочность – очередной попытке смены режима: Алексей Навальный был заново объявлен на Западе “знаменитостью”, и за возможность его поддержки наперебой борются европейские правительства; теперь его вернули в Россию, чтобы проверить, сможет ли он, при такой поддержке и в его новом статусе знаменитости, выступить в качестве “мобилизующей силы” для российской улицы против Путина. (Вашингтон и Лондон давно одержимы тезисом о хрупкости Москвы.)

Опять же, Россия за последние годы претерпела существенные изменения: ее вооруженные силы были обновлены. Кроме того, ее стратегия сдерживания была по-тихому полностью переосмыслена. Однако, самый большой парадокс заключается в том, что в то время как США полностью скатились в экспериментальную СМТ экономику, Россия сделала обратное. Она стала “жить по средствам”. Теперь Россия – это одна из немногих стран, сохранивших свои экономические переменные в рабочем состоянии. Она не обременена долгами или дефицитом, и она инвестирует в производственные мощности. Вскоре мы увидим бегство западного капитала в гавань российской экономики, в которой царит стабильность. Президента Путина не беспокоят ни Навальный, ни возвращение Билла Бернса (бывшего посла США в России).

Тем не менее, самое существенное изменение status quo ante (предыдущего положения вещей, прим. переводчика) произошло в Иране – проблема, которая независимо от готовности к ней Байдена – постучится к нему в дверь 21 февраля, в день, когда Иран выставит из страны инспекторов МАГАТЭ. Байден утверждает, что надеется на сделку с Ираном. Однако рамки любой такой сделки со времен Обамы стали намного, намного сложнее.

В то время, сделка выстраивалась вокруг ядерной проблематики (и её стержнем стало согласие Обамы с обогащением урана внутри страны до уровня 3,6% при наличии независимых проверок). В то время угроза иранского “прорыва” к завладению ядерным оружием главенствовала в сознании американцев. Теперь проблема возможного получения Ираном доступа к ядерному оружию по-прежнему остается в повестке дня, но уже в качестве второстепенной проблемы. Все последние годы, в то самое время как внимание всего Запада было сосредоточено на первоочередной ядерной проблеме, Иран незаметно наращивал свои возможности сдерживания в отношении Израиля и США другими средствами. Несмотря на то, что ядерная проблема Ирана и раньше стояла на повестке дня, тем не менее, даже высокопоставленные представители службы безопасности Израиля никогда не верили, что ядерное оружие может быть использовано против них – Ближний Восток просто слишком мал для этого.

Новая парадигма, выстроенная совершенно незаметно, заключается в том, что Израиль теперь окружен “умными” крылатыми ракетами, способными практически “ползти по земле”, и ударными беспилотниками, которые в большом количестве размещены на пространстве от Газы до Ливана и Сирии; от Ирака и Ирана до Йемена. Эта новая угроза абсолютно реальна и способна полностью уничтожить Израиль, при этом у Израиля практически нечем на неё ответить (или возможный ответ очень ограничен).

Недавно Нетаньяху написал письмо заместителю премьер-министра Ганцу, в котором заявил, что он немедленно принимает на себя единоличное руководство политикой Израиля в отношении Ирана. Возмущению Ганца и высокопоставленных должностных лиц не было предела. В скором времени израильские официальные лица организовали “утечку”, что этим письмом Нетаньяху выразил своё беспокойство по поводу того, что некоторые представители Израиля начали формировать благоприятное восприятие обществом инициативы Байдена о повторном присоединении к СВПД. Фактически, это означало, что сотрудники службы безопасности за спиной Нетаньяху начали обсуждать возможность всеобъемлющих консультаций с командой Байдена, причём секретных (и без утечек). Ну конечно! Им необходимо обсудить эту новую парадигму Ирана по сдерживанию Израиля с США, прежде чем она сама с лязгом ворвется в переговоры по “новому” СВПД.

Зачем? Это связано с тем, что США, возвращающиеся в СВПД, ничего не делают для изменения стратегического расклада в отношении Израиля, окруженного “умными” ракетами. Как относиться к произошедшим изменениям? Нетаньяху, по причинам связанным с его избирательными перспективами, хочет продолжить свою “старую линию”: он будет “нарезать” ситуацию “тонкими ломтиками” и изгонять иранцев из Ливана, Газы, Ирака и так далее. Проблема в том, что такая политика – это втирание очков.

“Массовые” атаки Нетаньяху на иранскую инфраструктуру в основном являются пиаром и тщательно организуются так, чтобы избежать войны (чаще всего удары приходятся по пустым складам). Нетаньяху боится развязать региональную войну. По сути, Израилю нужен радикально новый подход. Ситуация достигла пика. Теперь вопрос заключается в следующем: Загнал ли Израиль себя в угол, созданный им самим (первоначальная демонизация Ирана была задумана с целью позволить Лейбористской партии изменить политику и примириться со своим ближним арабским “зарубежьем”) настолько, что любое разрешение ситуации невозможно по политическим соображениям. Далее, будет ли новый подход иметь политическую перспективу поддержки со стороны США (учитывая тот факт, что в США преобладает агрессивное произраильское лобби) и, наконец, может ли новый подход быть “продан” изменившемуся Ирану, который сейчас уже может сказать последнее слово в вопросе мира или войны на Ближнем Востоке.

Сегодня мир действительно другой, и в то время как Америка охвачена ожесточенными междоусобицами и экзистенциальной борьбой, можно, наконец, задать себе вопрос: что могло пойти не так?