ПРАВДА О СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКОМ ПАКТЕ О НЕНАПАДЕНИИ ОТ 23-ГО АВГУСТА 1939 ГОДА И ЕГО СЕКРЕТНЫХ ПРОТОКОЛАХ

Нигде в тексте секретный протокол не признавал польские или балтийские территории принадлежащими СССР или нацистской Германии

Источник http://russia-insider.com/en/history/truth-about-soviet-german-non-aggression-pact-23rd-august-1939-and-its-secret-protocol

Автор Александр Меркурис

Перевод Eugenia

Годовщина завершения Второй Мировой войны, как это теперь стало привычным,  возродила интерес к пакту о ненападении Молотова-Риббентропа от 23-го августа 1939 года.

Министр иностранных дел Советского Союза Молотов с министром иностранных дел Германии Риббентропом

Об этом даже заговорили во время пресс-конференции Путина с Меркель 10-го мая 2015 года. Путин сказал следующее:

«По поводу пакта Молотова-Риббентропа, позвольте мне привлечь ваше внимание к историческим событиям, когда Советский Союз . . .  Это даже не очень важно, кто возглавлял дипломатическую службу в то время. Сталин стоял во главе, конечно, но он был не единственным человеком, заботящимся о том, как обеспечить безопасность Советского Союза.  Советский Союз вложил огромные усилия в создание условий для коллективного сопротивления нацизму в Германии и делал многочисленные попытки по созданию анти-нацистского блока в Европе.

Все эти попытки оказались безрезультатными. Более того, после 1938 года, когда хорошо известный договор был заключен в Мюнхене, сдающий отдельные области Чехословакии, некоторые политики заключили, что война неизбежна. Черчилль, например, когда его коллега приехал назад в Лондон с этим клочком бумаги и сказал, что он привез мир, ответил: Теперь война неизбежна.

Когда Советский Союз понял, что он остался один на один с гитлеровской Германией, он стал принимать меры, чтобы избежать открытого столкновения, что и привело к подписанию пакта Молотова-Риббентропа. В этом смысле, я согласен с точкой зрения Министра культуры, что этот пакт был нужен для обеспечения безопасности Советского Союза. Такова моя точка зрения.

Во-вторых, хочу напомнить, что после подписания Мюнхенского соглашения, Польша сама сделала шаги для аннексии территории Чехословакии. В конце концов, после пакта Молотова-Риббентропа и раздела Польши, они оказались жертвами такой же политики, какую они пытались проводить в Европе.»

Не совсем ясно, какое отношение этот пакт имеет к празднованию Россией победы Советского Союза во Второй Мировой войне или к международной ситуации сегодня, учитывая, что Россия – это не СССР, и Путин не Сталин.

Тем не менее, он постоянное упоминается, особенно восточными европейцами, которые из-за враждебности к России, стараются обвинить в равной мере Германию и Россию в развязывании Второй Мировой войны.

Это утверждение ложно. Это версия Путина, которая соответствует действительно, в чем легко убедиться, посмотрев на факты.

Факты очень просты, понятны и хорошо известны, и проблем с их интерпретацией имеется (или должно быть) немного.

Начать следует с того, что Сталин не имел намерений весной или в начале лета 1939 года нападать на Польшу и не имел никаких территориальных претензий к Польше.

Гитлер, как раз наоборот, имел. На самом деле, у Гитлера не только имелся план нападения на Польшу, но он был решительно настроен это сделать.

В конце марта 1939 года он сказал генералу Браутичу, главе германской армии, что он нападет на Польшу, если Польша не отдаст ему Данциг.

3 Апреля 1939 года он отдал официальный приказ генералам подготовить планы наступления.

28 Апреля 1939 года он разорвал договор о ненападении с Польшей и в своей речи в Рейхстаге публично грозил Польше, заявив, что он не будет больше искать мирное решение вопроса с Польшей, если Польша не отдаст ему Данциг и не откажется от союза с Британией.

23 Мая 1939 года в секретной речи перед высшим германским руководством в своем офисе в Новой Канцелярии он развеял все сомнения по этому поводу, предельно ясно выразив свое намерение напасть на Польшу.

Не было ни одного случая, когда Гитлер твердо намеревался напасть на страну и потом не делал этого. Гитлер напал бы на Польшу в августе 1939 года независимо от того, заключила бы Германия пакт о ненападении с СССР или нет. Возможно, единственное, что могло его остановить, был бы формальный союз между Польшей, СССР и Западными державами.

Но это, однако, не произошло, и история дипломатических усилий, предшествовавших подписанию 23-го августа 1939 года в Москве пакта о ненападении, ясно показывает, почему.

В случае нападения Германии на Польшу, Британия и Франция были по договору, заключенному в марте 1939 года, обязаны защищать Польшу.

Поэтому, единственным вопросом для дипломатии в период перед началом войны было то, возможен ли союз Британии, Франции и Польши с СССР, направленный на поражение или остановку Германии.

Необходимость такого союза была очевидна, как Винстон Черчилль объяснил в своей речи перед палатой представителей 3-го апреля 1939 года:

«Остановиться здесь, только дав гарантии Польше, означало бы остаться на ничейной земле под огнем с обеих сторон и без укрытия ни от одной из них. . .  Начав создание Большого союза против агрессии, мы не можем себе позволить неудачу. Мы окажемся в смертельной опасности, если мы не преуспеем. . . Наибольшей глупостью,  которую никто не предлагает совершить, было бы охладить и оттолкнуть любое естественное сотрудничество , которое Советская Россия, исходя из своих собственных глубинных интересов, сможет нам предложить.»

История дипломатических отношений 1939 года показывает, что «охладить и оттолкнуть» – это как раз то, что Западные державы проделали.

Сотрудничество с СССР против Гитлера должно было бы быть весьма простым вопросом, учитывая сильнейшую враждебность между СССР и нацистской Германией, а также советские усилия в течение всех 30-х годов по созданию союза против Германии.

Однако, условия для создания такого союза никогда не складывались хуже, чем весной 1939 года.

Британия и Франция отвергли советское предложение о союзе в 1938 году и на Мюнхенской конференции (на которую СССР приглашен не был) сдали союзную СССР Чехословакию.

28-го Марта 1939 года армия Франко оккупировала Мадрид, столицу единственного в Европе союзника СССР,  Республиканской Испании. Британия и Франция, чья политика по сути предрешила судьбу Республиканской Испании, в реальности признали режим Франко в качестве законного правительства Испании 27-го февраля 1939 года – до падения Мадрида.

Не удивительно, как Путин справедливо подчеркнул, что в результате к апрелю1939 года Сталин испытывал глубокие подозрения по отношению к Британии и Франции. Истории с Чехословакией и Испанией должны были научить его, что Британия и Франция предпочли бы соглашение с Гитлером, если только возможно, союзу с ним. Вероятность того, что в войне с Гитлером британцы и французы оставят его и СССР разбираться самим, весной 1939 года должна была казаться ему весьма высокой.

В речи на съезде Коммунистической партии 10 марта 1939 года Сталин весьма ясно выразил свои подозрения по отношению к западным державам и свое разочарование в них, заявив, что он «не позволит своей стране быть втянутой в конфликт поджигателями войны, которые предпочитают, чтобы другие таскали для них каштаны их огня».

Только очень немногие западные авторы готовы признать влияние политики Запада на политику Советского Союза во время Чехословакского кризиса 1938 года и во время Испанской гражданской войны.  Западные люди, очень чувствительные к действиям России, реальным или воображаемым, всегда оказываются слепы, когда речь идет об эффекте их собственных действий на Россию. Это утверждение справедливо касательно поведения Запада в течение последних лет, как показывает их полное непонимание реакции России на расширение НАТО и на политику Запада на Украине и в Грузии. Это было точно также справедливо в 1939 году.

Несмотря на свои подозрения, Сталин тем не менее предложил западным державам союз 17-го апреля 1939 года. Он подтвердил это предложение даже 15-го августа 1939 года, хотя к тому моменту было ясно, что он потерял всякую надежду на такой союз.

Причиной, почему союз не состоялся, было то, что Польша его отвергла, и Британия и Франция решили не давить на Польшу, чтобы она его приняла.

Поляки изложили свою позицию во время визита польского министра иностранных дел Бека в Лондон в начале апреля 1939 года.

В частном разговоре Бек сказал британцам: «есть две вещи, которые Польша не может сделать, и это поставить свою политику в зависимость от Берлина или Москвы. Любое соглашение о взаимной поддержке между Польшей и Советской Россией вызовет немедленную враждебную реакцию из Берлина и скорее всего приблизит начало конфликта». Хотя британцы могут продолжать переговариваться с Советской Россией, если хотят – и даже принять на себя какие-то обязательства по отношению к ней, «эти обязательства ни в какой мере не будут включать никаких обязательств со стороны Польши».

Поляки упорно стояли на этой позиции на протяжении всего кризиса, полностью отвергнув предложение о соглашении с СССР и отказав в разрешении Советским войскам войти в Польшу, чтобы воевать с Германией вместе с ними.

Именно отказ Польши от союза с Советским Союзом и от советской помощи, а также неспособность западных держав убедит их сменить позицию, привели к провалу переговоров о союзе с СССР.

То, что это была катастрофическая неудача западной политики, которая не позволила западным державам получить средства для защиты Польши – которую они собирались защищать – хорошо понимали в то время.  Как сказал в соей речи премьер министр Британии Ллойд Джордж:

«Если мы идем туда без помощи России, мы идем в ловушку. Это единственная страна, чья армия может туда добраться . . . Если Россия не была привлечена к участию из-за определенных чувств поляков, что они не хотят там русских, это наше право ставить условия, и если поляки не готовы принять единственное условие, при котором мы смогли бы с успехом им помочь, то это под их ответственность»

Британцы и французы были не готовы ставить условия, и поляки отказались изменить свою позицию.

К середине августа 1939 года это стало совершенно ясно Сталину, и в этот момент, учитывая неотвратимость нападения Германии на Польшу, привлекательность для Сталина пакта о ненападении, предлагаемого Гитлером, стала непреодолимой. Принимая во внимание глубокие подозрения Сталина по отношению как к Германии, так и к Западу, и то, что Запад не принял его предложение о союзе, мирное соглашение с Германией, уменьшающее риск для СССР иметь враждебную Германию на своей западной границе,  было бы явно полезным.

Ситуация вокруг пакта была запутана постоянной неправильной подачей Секретного протокола к пакту, который все время неправильно  интерпретируется как соглашение между Сталиным и Гитлером о циничном разделе Европы.

Текст Секретного протокола (приведенный ниже вместе с пактом о ненападении и последующими дополняющими его протоколами) это не подтверждает.

Ни в одной части протокола нет присуждения территории Прибалтики или Польши СССР или нацистской Германии.

Цель Секретного протокола совершенно очевидна как их его текста, так и из контекста, то есть приближающегося нападения Германии на Польшу. Цель его была не допустить, чтобы немецкая армия, победив Польшу, продвинулась в области (восточная Польша, Прибалтика и Бессарабия), которые СССР считал ключевыми для своей безопасности. В частной беседе (на которую есть намек в тексте Секретного протокола) Сталин и Молотов дали понять Риббентропу, что это было бы недопустимо, и если такое произойдет, то пакт о ненападении будет перестанет действовать. Как следует из текста, Секретный протокол был использован для того, что изложить содержание этих переговоров в письменном виде.

Говоря языком сегодняшнего дня, Секретный протокол обрисовал сталинские «красные черты», указывая нацистской Германии, что СССР не потерпит, чтобы она их пересекала, и что это может привести к войне.

Учитывая намечающееся нападение Германии на Польшу, это имело смысл. Это ни в коей мере не превращало пакт о ненападении в некое подобие секретного союзного договора, напротив, то, что Советский союз настаивал на подобных ограничениях, было просто базовой мерой предосторожности. Подобная мера делала пакт о ненападении возможным тем, что накладывала ограничения на немецкую экспансию, в чем для Сталина и Молотова и состоял весь смысл этого соглашения.

Когда нацистская Германия действительно пересекла «красную черту» 22-го июня 1941 года, пакт о ненападении прекратил свое существование, и началась война.

Суть дела была запутана из-за некоторых шагов, предпринятых Советским Союзом после подписания пакта о ненападении 23-го августа 1939 года и нападением Германии на СССР 22-го июня 1941 года.

После нападения Германии на Польшу, СССР совершил действие, вызывающее по понятным причинам глубокое недовольство в Польше – он захватил восточную Польшу, населенную преимущественно, но не исключительно, украинцами и белорусами.

В течение зимы 1939-1940 годов СССР провел короткую, но суровую войну с Финляндией, приведшей в захвату Сталиным Карелии.

В июне 1940 года после победы нацистской Германии над Францией СССР захватил три прибалтийских государства, которые он в октябре 1940 года пытался заставить заключить соглашение о взаимной защите.

Наконец, в июле 1940 года СССР захватил Бессарабию (сегодня в Молдавии) у Румынии.

Эти действия не содержались в Секретном протоколе и ни в каком ином протоколе, заключенном СССР с нацистской Германией. Нет ничего в тексте Секретного протокола от 23-го августа 1939 года, позволяющего подобные захваты. Завоевание Советским Союзом Прибалтики и Бессарабии произошло почти год после подписания Секретного протокола, что заставляет, по крайней мере, усомниться в том, что Секретный протокол имеет к этому хоть какое-то отношение.

В то время все эти действия были поняты Германией и Западом как то, чем они и являлись – действия, направленные против Германии и нацеленные на то, чтобы усилить позицию СССР, во время, когда сила Германии в Европе возрастала.  Гитлер не предотвратил эти действия не потому, что он был с ними согласен, а потому, что, будучи полностью занятым на Западе, он не имел средств, чтобы их предотвратить.

Гитлер, тем не менее, в конце концов напал на СССР 22-го июня 1941 года, и в своей речи, объявляющей о войне с СССР (в которой Секретный протокол был упомянут), он горько жаловался на действия Советского Союза, которые, как он ясно заявил, он воспринял, как направленные против Германии.

По поводу Финляндии и Прибалтики, Гитлер заявил следующее:

«Первые результаты были видны осенью 1939 и весной 1940 года. Россия оправдывала свои попытки подавить не только Финляндию, но и Прибалтику неожиданным и бессмысленным утверждением, что она защищает их от внешней угрозы, или что она действует с целью предотвращения такой угрозы. Только Германия могла иметься в виду. Никакая другая держава не могла бы зайти в Балтийское море и воевать там. Я должен был тем не менее промолчать.  Кремлевские правители продолжили.

В согласии с так-называемым соглашением о дружбе, Германия весной 1940 года отвела войска далеко от своих восточных границ. Русские войска в то время уже продвигались и в количестве, которое рассматривалось как очевидно угрожающее Германии.

Согласно заявлению Молотова, в Прибалтике весной 1940 года было уже 22 русские дивизии.

Хотя русское правительство всегда утверждало, что войска стояли там по требованию населения, их целью очевидно была демонстрация, предназначенная для Германии».

По поводу Советского вторжения в Бессарабию, он сказал следующее, явственно показав, как неохотно он с ним согласился:

«Нападение на Румынию, которым угрожает Россия, имеет целью не только захватить важный элемент экономической жизни не только Германии, но также всей Европы, или, по крайней мере, разрушить его.

С бесконечным терпением, Германский Рейх после 1933 года старался привлечь юго-восточные европейские государства в качестве торговых партнеров. Таким образом, мы в наибольшей мере заинтересованы в из внутренней стабильности и порядке.

Вторжение России в Румынию и связь Греции с Англией угрожают быстро превратить этот регион в театр военных действий.

Вопреки нашим принципам и обычиям, и не смотря на то, что правительство Румынии само виновато в своих проблемах,  я настойчиво советовал им для сохранения мира покориться Советскому вторжению и отдать Бессарабию».

Даже по поводу Польши Гитлер жаловался, что победа на Польшей «была завоевана исключительно немецкими войсками», что ясно показывало его негодование по поводу аннексии СССР восточной Польши.

Так как речь Гитлера от 22-го июня 1941 года не подтверждает утверждение о циничном разделе восточной Европы между Советским Союзом и Германией в августе 1939 года, она чрезвычайно редко упоминается на Западе, хотя это одна из наиболее важных речей Гитлера.

Конечно, то, что Гитлер сказал, само по себе мало что значит. Однако, в данном случае его слова полностью подтверждаются историческими документами и текстом пакта о ненападении и Секретного протокола.

Все это была известно десятилетиями, что позволило Британскому историку А. Дж. Р.  Тайлору еще в 1961 году сказать о пакте о ненападении:

«Как-бы кто-то не старался вращать кристалл и заглядывать в будущее с точки зрения августа 1939 года, очень тяжело увидеть, как Советская Россия могла бы действовать иначе. Страхи Советского Союза относительно европейского союза против России были преувеличены, но не безосновательны. Но, оставив это в стороне – учитывая отказ Польши от советской помощи, учитывая также политику Британии затягивать переговоры с Москвой, не предпринимая серьезных усилий к достижению соглашения, – нейтралитет, с или без формального соглашения, было самое большее, чего Советская дипломатия могла бы добиться; и ограничения на немецкие завоевания в Польше и Прибалтике явились приманкой, делающей формальный пакт привлекательным».
( А. Дж. Р. Тайлор: истоки Второй Мировой войны, Hamish Hamilton, 1961)

Ничто в огромном океане литературы, написанной по предмету с тех пор, как эти слова были написаны, не опровергло их истинности. Несмотря на постоянное затуманивание предмета, они остаются лучшими – и должны быть последними – словами, сказанными по этому вопросу.

Слова Путина во время пресс конференции с Меркель 10 мая 2015 года показывают, что историческая правда также и по этому вопросу в России известна, в то время как в других местах ее продолжают отрицать по политическим причинам.

_ _ _ _ _ _ _ _ _

Ниже представлен текст пакта о ненападении и его Секретных протоколов:

ТЕКСТ СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКОГО ПАКТА О НЕНАПАДЕНИИ от 23-го августа 1939 года

Правительство германского Рейха и правительство Союза Советских Социалистических Республик, желая укрепить мир между Германией и СССР и базируясь на основных положениях соглашения о нейтралитете, подписанного в апреле 1926 года между Германией и СССР, пришли к следующему соглашению:

Статья I

Обе Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются воздерживаться от насилия, агрессии, или нападения друг на друга, индивидуально или в союзе с другими державами.

Статья II

Если одна из Высоких Договаривающихся Сторон окажется объектом нападения со стороны третьей силы, другая Высокая Договаривающаяся Сторона не окажет никакой поддержки этой третьей стороне.

Статья III

Правительства двух Высоких Договаривающихся Сторон будут в будущем поддерживать постоянные контакты друг с другом  с целью консультаций для обмена информацией по проблемам, представляющим взаимный интерес.

Статья IV

Ни одна из Высоких Договаривающихся Сторон не примет участия ни в какой группе держав, прямо или косвенно направленной против другой стороны.

Статья V

В случае несогласия или конфликта между Высокими Договаривающимися Сторонами по поводу каких-либо проблем, обе стороны будут разрешать несогласия или конфликты исключительно путем дружественного обмена мнениями или, при необходимости, через организацию арбитражных комиссий.

Статья VI

Данное соглашение заключается на период в десять лет с условием, что если одна из Высоких Договаривающихся Сторон не денонсирует его за год до окончания этого срока, срок действия этого соглашения будет автоматически продлен на еще пять лет.

Статья VII

Данное соглашение будет ратифицировано как можно скорее. Обмен документами о ратификации будет произведен в Берлине. Соглашение войдет в силу с момента подписания.

Изготовлено в двух экземплярах на немецком и русском языках.

Москва, 23-е августа 1939 года.

За правительство германского Рейха:

Фон Риббентроп

Полномочный представитель правительства СССР:

В. Молотов

_ _ _ _ _ _ _ _ _

ПЕРВЫЙ СЕКРЕТНЫЙ ПРОТОКОЛ от 23-го августа 1939 года

В связи с подписанием пакта о ненападении между Германским Рейхом и Союзом советских Социалистических Республик, нижеподписавшиеся полномочные представители двух сторон обсудили в секретной беседе вопрос о разграничении сфер интересов в восточной Европе.

Беседа привела к следующим результатам:

1. В случае территориальных и политических изменений на территориях, принадлежащих государствам Прибалтики (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы будет являться границей сферы интересов как Германии, так и СССР. В этой связи, интерес Литвы в территории Вильнюса признается обеими сторонами.

2. В случае территориальных и политических изменений на территориях, принадлежащих Польше, сферы интересов и Германии, и СССР будет ограничены примерно линией рек Нарев, Висла и Сан. Вопрос о том, насколько интересы обеих стран делают поддержание независимого польского государства желательным, и как должны быть проведены границы такого государства, может быть окончательно установлено только по мере дальнейшего развития политической ситуации. В любом случае, оба правительства будут решать этот вопрос путем дружеских переговоров.

3. Что касается юго-восточной Европы, Советская сторона подчеркивает ее интерес к Бессарабии. Германская сторона заявила полную политическую незаинтересованность в этих территориях.

4. Протокол будет содержаться обеими сторонами в абсолютном секрете.

Москва, 23 августа 1939 года.

За правительство германского Рейха: Фон Риббентроп

Полномочный представитель правительства СССР: В. Молотов

Секретный дополнительный протокол

_ _ _ _ _ _ _ _ _

ВТОРОЙ СЕКРЕТНЫЙ ПРОТОКОЛ от 28-го сентября 1939 года

Нижеподписавшиеся  делегаты подписали соглашение между правительством Германского Рейха и правительством СССР по поводу следующих вопросов:

Секретный дополнительный протокол от 23-го августа 1939 года дополнен в пункте №1 в том, что территория Литвы попадает в сферу интересов СССР, поскольку, с другой стороны, административный дистрикт «Войводшафт» Люблина и части административного дистрикта Варшавы попадают в сферу интересов Германии (карта, показывающая границы и соглашения о дружбе, ратифицированные сегодня). Так только правительство СССР примет меры, чтобы защитить свои интересы в Литве, нынешняя германо-литовская граница будет поправлена с целью добить простого и естественного разграничения, так что литовская территория к югу от линии, показанной на прилагающейся карте, будет относиться к  сфере Германии.

Москва, 28 сентября 1939 года.

Фон Риббентроп за правительство Германского Рейха

В. Молотов как полномочный представитель правительства СССР

_ _ _ _ _ _ _ _ _

ТРЕТИЙ СЕКРЕТНЫЙ ПРОТОКОЛ от 10-го января 1941 года

Граф фон Шулленберг, посол Германии, действующий в интересах правительства Германского Рейха, и Председатель Совета Народных Комиссаров СССР В.М. Молотов, действующий в интересах правительства ССР, договорились о следующих положениях:

1.  Правительство германского Рейха отказывается от всех претензий на часть территории Литвы, упомянутой в Секретном протоколе от 28-го сентября и отмеченной на приложенной карте.

2.  Правительство Союза Советских Социалистических Республик  готово компенсировать правительство Германского Рейха за территории, упомянутые в пункте №1 настоящего протокола, путем выплаты Германии суммы в 7,500,000 золотых долларов, или 31,500,000 рейхсмарок. Уплата суммы в 31,5 миллионов рейхсмарок будет осуществлена СССР следующим образом: одной восьмой части , то есть 3,937,500 рейхсмарок, путем поставок цветных металлов в течение трех месяцев после ратифиувции этого договора, и оставшихся семи восьмых частей, 27,562,500 рейхсмарок, золотом путем вычета из платежей Германии золотом, которые германия должна выплатить в 11 февраля 1941 года.  На основании преписки по поводу экономического соглашения от 11 февраля 1940 года между Германским Рейхом и Союзом Советских Социалистических Республик  во второй части соглашения между главой экономической делегации Германии мистером Шнурре и Народным Комиссаром  внешней торговли  СССР А.И. Микояном.

Протокол был изготовлено  на немецком и русском языках (два оригинала) и начинает действовать, как только ратифицирован.

Москва, 10-е января 1941 года

(Неразборчиво, по-видимому, фон Шулленберг)  за правительство Германского Рейха

В. Молотов как полномочный представитель правительства СССР