Глубинное государство победило на президентских выборах 2020 года — США, покойтесь с миром

Андрей Раевский

Оригинал публикации: The Deep State wins the 2020 Presidential election: USA RIP

Источник публикации http://polismi.ru/politika/obratnaya-storona-zemli/2626-glubinnoe-gosudarstvo-pobedilo-na-prezidentskikh-vyborakh-2020-goda-ssha-pokojtes-s-mirom.html

Что ж, на этот раз, похоже, всё закончилось. Митч МакКоннелл поздравил Байдена и Харрис, таким образом заверив официальную капитуляцию Великой Старой Партии (которая, будем честны, на деле никогда не была готова бороться за Трампа). Владимир Путин тоже направил следующие поздравления:

«Поздравления Джозефу Р. Байдену с победой на президентских выборах США.

Владимир Путин направил послание Джозефу Р. Байдену, поздравив его с победой на президентских выборах в Соединённых Штатах Америки.

15 декабря 2020 года.

В своём послании Владимир Путин пожелал избранному Президенту всех успехов и выразил уверенность, что Россия и США, несущие особую ответственность за глобальную безопасность и стабильность, могут, несмотря на разногласия, реально способствовать решению многих проблем и вызовов, с которыми сейчас сталкивается мир.

Президент России отметил,  что с учетом этого российско-американское сотрудничество, основанное на принципах равноправия и взаимного уважения, отвечало бы интересам народов обеих стран и всего международного сообщества.

«Со своей стороны готов к взаимодействию и контактам с вами», – подчеркнул российский лидер в послании Байдену».

(официальное российское заявление)

Российские журналисты тут же заметили, что в отличие от предыдущих поздравительных посланий Обаме и Трампу, в этом не выражалось никакой надежды. Я могу лишь согласиться. Честно говоря, русские давно уже направляли сигналы об этом, даже Лавров, похоже, смыл «коллективный Запад» в унитаз, удалив из числа политических приоритетов Кремля: русские явно считают западных руководителей коллективно отмороженными (чушь вокруг Навального, конечно же, ничуть не помогла).

То, что последует, будет и опасно, и отвратительно. Почему?

Ну, с одной стороны, результаты выборов были подделаны, пусть даже Верховный Суд США по сути объявил, что: 1) те, кто оспаривает этот результат, не имеют значимых причин жаловаться; и 2), что ВС США не волнует, что там говорится в Конституции. Это полное предательство семи из девяти Судей ВС закрепило судьбу США. С верховенством закона в этой стране покончено, на этом всё.

Во-вторых, будет сопротивление тому, что многие американцы считают — и правильно — нелегитимным режимом, который пришёл к власти преступным путем и с помощью 4 лет цветной революции.

В-третьих, как и у любого другого политического режима, власть исполнительной ветви в США покоится на двух фундаментальных опорах (одной недостаточно):

  1. Социальный консенсус.
  2. Эксклюзивный контроль законных средств насилия.

Будет не только большая доля населения, убежденного, что результаты выборов были подделаны (какая замечательное, пусть и опасная, карма: через 4 года после того, как Демократы твердили «не мой президент», они сами теперь будут слышать ту же мантру следующие четыре года), но я также полагаю, что многие в правоохранительных органах почувствуют, что Белый Дом против них (и это верно) и откажутся как-либо рисковать ради этого Белого Дома. Помните, что даже элитные подразделения КГБ дважды отказывались (в 1991-м и 1993-м) штурмовать российский парламент. Неужели вы ожидаете, что их коллеги в США будут вести себя иначе и пойдут на потенциальное кровопролитие ради двух ненавидящих копов клоунов в Белом Доме, которые, мы все это знаем, нанесут удар в спину и предадут их?

Спросите сами себя: вы бы подчинились приказам, исходящим из этого Белого Дома?

В-четвёртых, теперь наступает эра полной, непримиримой поистине космического уровня некомпетентности. Нет, я имею в виду не только Байдена (хотя он явно в старческом маразме) или Харрис (девочка по вызову, прошедшая в политику «в горизонтальном положении»), я имею в виду паноптикум, который, похоже, формирует следующая администрация (даже Псаки возвращается!!!).

И последнее, но отнюдь не по значимости — это злые, несостоявшиеся, нарциссические и глубоко злобные люди (типа Питера Стржока). Да, я знаю, так можно описать подобных Болтону или Помпео, но по крайней мере у этих двоих были относительно здравомыслящие, вроде Мэттиса или самого Трампа, чтобы держать их под контролем. Теперь с этим покончено.

Самое страшное, что теперь, когда они победили, американские сионо-СМИ и Большие IT  корпорации стали не только союзниками Глубинного Государства и Демократов, но их сообщниками. Это крайне важно, поскольку означает, что они все теперь связаны пактом взаимного выживания.

Поскольку Демократы теперь обладают полным контролем на федеральном уровне (исполнительная, законодательная, судебная власть и СМИ) сопротивление «спустится» на уровень штата и местный уровень. Стоит ожидать, что эта борьба быстро станет совершенно отвратительной, поскольку крайне идеологизированные Демократы теперь покажут свою (совершенно фальшивую) любовь к черным, гомосексуалистам и феминисткам (это их неопределённая идея «разнообразия»!), одновременно ведя крестовый поход против большинства людей США и, особенно, против Первой и Второй Поправок (которые, нравится вам это или нет, считались Отцами-Основателями краеугольными камнями Конституции, потому они на 1 и 2 месте!).

И давайте не будет обманывать самих себя — и в лагере Трампа есть масса уродов и идиотов — и они, вероятно, сделают массу дурацких и опасных вещей, которые лишь ещё больше оправдают, что режим в Округе Колумбия обрушится на всех «ничтожеств». Стоит ожидать всевозможных операций под чужим флагом, фальшивых террористических нападений и, что самое опасное, тщательно подготовленных «священных жертв», включая, возможно, и тех, кто близок или в самом Белом Доме.

Но было бы неверно и наивно думать, что все сторонники Трампа — только трамписты: есть ещё масса истинно патриотичных американцев, которые видят Трампа таким, каков он есть (трусливый и бесхребетный нарцисс), но также понимают, что только что произошедшее является не концом «Оранжевого Безумия», а концом тех США, каким мы знали их до сих пор. На самом деле гегелевский анализ истории заставил бы с большими основаниями предположить, что любая администрация Байдена/Харрис столкнется с такими огромными вызовами и противоречиями с того дня, когда Байден/Харрис принесут присягу — что всё покатится вниз, и очень быстро.

Миллионам американцев теперь придется выбирать между данной ими присягой и повиновением режиму, у которого, как они знают, нет НИКАКОЙ легитимности. Я им не завидую (я никогда не принимал американского гражданства, так мне никогда не приходилось давать каких-либо клятв).

Мы вот-вот войдём в переходный период, который, вероятно, продлится более десятилетия, возможно и два. Парадоксально, но я — оптимист в том, что какое бы государство (государства) и режим в итоге не возникло в конце процесса, оно будет намного лучше, чем любое из тех, что в памяти нашего поколения, главным образом потому, что возникнут одно или несколько государств-преемников, но не империя. Скатертью дорожка! Наконец-то!.

Но я очень боюсь опасностей переходного периода, который вот-вот начнется: история учит нас, что эти «переходные» периоды могут быть хуже полномасштабной войны.

Я слишком молод, чтобы помнить (мне тогда было 1 или 2 дня от роду), но многие очень умные американцы говорили мне, что убийство президента Кеннеди было первым большим ударом по США. Я думаю, что следующим ударом для США были совершенно противозаконные и неоправданные войны агрессии против Сербии и Ирака. Хотя эти войны нам преподносят, как «победы» — они являются чем угодно, но никак не победами. Решающе важно, что предельное беззаконие, стоящее за этими агрессиями, также нанесло очередной удар по США, я говорю о событиях 9/11, конечно. Фальсификация результатов  выборов 2020 года, по-моему, стала последним и поистине моральным ударом по стране (можно было бы сказать, что «цыплёнок противозаконности» вернулся домой).

Заметим, что перечисленные четыре события имеют нечто общее: большинство людей, по крайней мере, способные думать, понимать, что все они под слоем лжи, лжи и ещё раз лжи. Из всей этой лжи легче всего продемонстрировать, конечно, события 9/11, что парадоксально, поскольку несмотря на то, что ложь о событиях 9/11 совершенно опровергнута «вне всяких разумных сомнений» твёрдыми научными данными, это полностью проигнорировали ВСЕ политические элиты (в том числе, конечно, Джулиани и сам Трамп!). Иными словами, события 9/11 были «клеем», который склеил все элиты США воедино, даже внешних, претендующих «осушить болото» претендентов.

Честно говоря, меня печалит то, что я наблюдаю. Меня трудно назвать оптимистом по характеру, но у меня всё же была некая остаточная надежда, что судьи, особенно судьи Верховного Суда, откажутся опозориться (и навечно уничтожить наследие) и по меньшей мере заслушают дело по существу. Мои мудрые друзья таких иллюзий не имели и предупреждали меня. Я думаю, что будучи благодарным гостем в этой стране (которая относилась ко мне и моей семье очень хорошо), я не могу не пожелать её народу блага и надежды, что каким-то образом хорошие и честные люди страны восторжествуют. Теперь я понимаю, что как и России в феврале 1917-го, августе 1991-го и октябре 1993-го США необходимо новое поколение патриотов, не слепых, размахивающих флагами дебилов-ксенофобов, а трезвомыслящих и всё же идеалистичных патриотов, который поймут, что любви к стране недостаточно, нужно быть готовым на деле бороться, бороться упорно, за нее. Конечно, основная идеология США — индивидуализм и его ядовитая и догматичная вера в «ценности» капитализма должны будут умереть первыми. Не волнуйтесь, со временем они вымрут, именно это неизбежно происходит после коллапса (как русские отвергли идеологически догмы марксизма). Но пока ещё не пришло время для такого обсуждения, ещё многое должно случиться прежде, чем это произойдёт.

В итоге: ЕС идёт коту плод хвост, равно как и США (сама Империя мертва уже некоторое время, даже если большинство людей ещё этого не поняло). И наоборот, я бы сказал, что Россия и Китай победили, не в войне, но в решающей битве (я бы подумал о Сталинграде или Курске). Любое нападение, экономическое или военное, начатое коллективным Западом против этих двух стран, потерпит неудачу. «Геостратегические эксперты» Демократов будут винить Россию и лично Путина, а «геостратегические эксперты» Великой Старой Партии будут винить Китай и лично Си. Потому-то они все, коллективно, неудачники самого худшего пошиба!

Положение начнет действительно меняться, когда новое поколение руководителей США начнёт рассматривать самих себя и собственную ответственность за катастрофу, которая теперь произошла.

Печально, но сейчас я могу лишь посоветовать вам набраться большого терпения.

Сокол

Выступление Джона Локланда на Традиционной Британской конференции в 2019 году.

Я хотел бы начать не только с благодарности организаторам конференции не только за приглашение, но и за возможность выступить по существу проблемы русофобии. Я полагаю, что, предоставив такую возможность, организаторы проявили большую проницательность. Поэтому, как я покажу далее, русофобия, по-видимому – важнейшая политическая проблема нашей эпохи. Я уверен, что это утверждение удивит многих из вас. Однако я постараюсь объяснить, почему я так думаю. [Простите. Я не могу сделать звук громче.] Когда я говорю, что это самый важный политический вопрос дня, я имею в виду не только тот факт, что Россия, постоянно оказывается в новостях. Мы знаем, что Россию обвиняют в манипулировании практически каждым политическим событием. Будь то референдум о Брексите или избрание Трампа, мы все знаем, что президентство Трампа в течение двух лет ограничивалось расследованием Russiagate, и, конечно же, все мы знаем, что Россия обвиняется во всех видах преступлений и несправедливостей на международной арене, будь то события в Солсбери или более важные события в Украине или Сирии. И я имею в виду не только то, что о России все время говорят в новостях. Когда я говорю, что русофобия – самая важная вещь, и, возможно, одно из самых важных явлений нашего времени, я имею в виду тот факт, что я считаю, что русофобия в действительности не имеет никакого отношения к России.

Меня представили вам как эксперта по России, но я не собираюсь говорить о России. Я собираюсь поговорить о русофобии, и вот мои аргументы. То, что я вам представляю, или не имеет ничего общего с Россией или очень слабо с ней связано. Наоборот, это является следствием определенных тенденций определенных политических кампаний, определенных движений в наших собственных западных обществах, и русофобия в некотором роде является выражением этих тенденций. И вторая причина, по которой я хотел бы поблагодарить организаторов за приглашение выступить, заключается в том, что у меня сложилось впечатление (хотя я еще не знаю вас как группу), что я очень редко выступаю, если вообще выступаю, в Великобритании. То, что я собираюсь сказать, является вполне стандартным вопросом в националистических или патриотических кругах Франции, где я живу. В Германии, в Австрии, не во всей Германии, конечно, но мы уже слышали об альтернативе в Швеции, партии аналогичной Германской AFD. Я, несомненно, думаю, что они полностью согласятся со мной по всем этим пунктам. То же самое и с Партией свободы в Австрии. То же самое и с Лигой в Италии и так далее. Так что я рад возможности поговорить об этом в Великобритании, потому что я считаю, что это тема редко здесь поднимается. Тем не менее, эта тема довольно стандартна для континента, на котором я живу, и я не хочу благодарит традиционную британскую группу за то, что она находится в авангарде, я надеюсь, скорее наоборот, вы отстаёте. Вы можете там и остаться если будете бороться за позитивную оценку, но я думаю, что вы открыли очень важную дискуссию, обратившись к этой теме. Я уже сказал, что тема русофобии является выражением определенных тенденций в западных обществах, и я хотел бы разделить этот мой анализ на три области. Первый и сегодняшний день – хороший день для такой дискусии, учитывая дебаты в палате общин.
Первая область – это соотношение русофобии и европейского единства. Я утверждаю, что существует органическая связь между русофобией и единством, европейским единством на протяжении веков и даже на протяжении почти тысячи лет.

Вторая область, которая, как мне кажется, демонстрирует русофобию, раскрывая то, как Запад действует [или вынужден действовать] на протяжении последних 25 лет, 30 лет после падения коммунизма, Запад, на мой взгляд, США и их европейские союзники проводили политику хаоса на международном уровне, особенно поддерживая революции, цветные революции, арабскую весну и так далее. Россия же, проявилась в последнее десятилетие в особенности на международной арене, как противник этой политики хаоса, как государство, воплощающее порядок на международной арене, выступив скорее против этой нигилистической западной политики хаоса.

И третий момент, в котором, как мне кажется, раскрывается русофобия, – это, конечно, отказ западных обществ от традиционных ценностей. Россию ненавидят, потому что она воплощает или, по-видимому, воплощает традиционный взгляд на общество, поскольку либерализм на Западе полностью разрушил и продолжает разрушать иммиграционную политику, о которой говорили ранее выступавшие. Когда мы начинаем с вопроса о европейском единстве и его связи с русофобией, меня часто поражает цитата Наполеона, которую он написал своему министру полиции г-ну Фуше в 1812 году, незадолго до начала российской кампании. Он написал Жозефу Фуше. Цитирую по памяти. Он сказал, что от этой кампании я хочу, чтобы Европа была политически единой, чтобы Европа имела единую правовую систему, чтобы Европа имела одну валюту, чтобы Европа имела единую административную систему и чтобы Париж стал столицей мира. И он заканчивает свое письмо Фуше словами, что это единственный результат, которого он ожидает от грядущей российской кампании. Я уверен, что многие из вас знают историю кампании 1812 года. Недавно я перечитывал рассказы Адама Замойского. Доминик Ливен тоже очень хорош. Из книги Замойского очень ясно, что эта кампания, которая, конечно, как мы знаем, закончилась катастрофой, действительно казалась бессмысленной. Никогда не было или, как казалось, не было реального понимания того, почему Наполеон начал эту кампанию. Однако я думаю, что письмо Фуше очень показательно и помогает нам понять настоящие причины, которые, конечно, привели к полному провалу. То же можно сказать и о Второй мировой войне. Некоторые из вас, возможно, знают книгу, которую я написал в 1997 году под названием Tainted Source, о недемократических истоках европейской идеи. В нем длинная глава, а именно первая, о нацистской европейской идеологии. Насколько мне известно, это единственная глава, которую кто-либо читал, потому что все остальное посвящено другим темам. Но в этой первой главе я вдруг обнаружил, что её [идеологии] было очень много в 1930-х и в, особенности, в 1940-х не только в нацистской Германии, но и в оккупированных странах, где и развивалась истинная европейская идеология, которая имела много общего, которое я показываю в книге, с сегодняшней европейской идеологией. Однако совершенно очевидно, что если вы захотите посмотреть книги доступные в электронном виде, эта европейская идеология была особенно сильна после 22 июня 1941 года. Другими словами, после нацистского вторжения в Советский Союз. В этой войне, которая, очевидно, была похожа на наполеоновское вторжение, воевали не только немцы, но и другие национальности, в том числе румыны, выходцы из Западной Европы. Эта кампания, Кампания Барбаросса, велась специально за европейское единство – Европа против большевизма. Итак, с приходом Гитлера мы имеем второй после Наполеона пример того, как европейское единство, имперское европейское единство органически оказалось связано с русофобией и ненавистью к варварскому Востоку. То же относится и к империи Карла Великого. Когда Карл был коронован римским императором на Рождество 800 г., его титул, который, как вы знаете, сделал его императором Королевства франков, включая Францию и Германию, а также большую часть Италии и Нидерландов, представляет собой империю, которая в определённой степени повторяет территории первоначальных шести членов государства Европейского экономического сообщества, эта Империя во многих отношениях была весьма примечательным образованием, в некоторых отношениях выступила прообразом христианского государства. Так что мы можем смотреть на него со значительной долей сострадания и снисхождения, если захотим. Это было давно, поэтому нам не нужно его политизировать. Но часто забывают, что примечательным в решении Карла Великого короноваться или быть коронованным императором было то, что в то время в Константинополе уже был римский император. Его провозглашение себя римским императором было актом разрыва с Восточной Римской империей Византии. Таким образом, мы можем сказать, что, как и в случае с другими историческими примерами, которые я упомянул, эта идея имперского европейского единства, которую Брексит явно отвергает, всегда сопровождается неприятием Востока Европы. Это просто неизбежный логический конец таких попыток. Лично я верю, что это же историческое правило применимо и в истории Европейского Союза. Люди часто недооценивают это обстоятельство, поскольку официальная история Европейского Союза, как и все другие аспекты существования Европейского Союза скрыты под слоями неправды. Иногда люди не понимают, что основополагающий акт того, что позже стало Европейским экономическим сообществом, а затем и Европейским Союзом, основополагающий акт того, что они называют европейским строительством, декларация Шумана от 9 мая 1950 года, была на 100% результатом холодной войны. Холодная война, которую многие люди, в том числе многие в этом зале, поддерживали в большей степени в силу того обстоятельства, что она была явно направлена против коммунизма, но тем не менее, как наблюдатели, мы должны признать, что это тоже было частью холодной войны. Европейская конструкция была задумана как часть холодной войны, и свидетельством этого является близость во времени декларации Шумана от 9 мая 1950 года и плана Плевена, тогдашнего премьер-министра Франции, представленного несколькими месяцами позже, 4 октября 1950 года.

Суть декларации Шумана, которая, как вы, вероятно, знаете, объединила производство угля и стали между Францией и Германией, но совершенно сознательно обошла крупнейшего производителя стали того времени, которым, конечно же, была Великобритания. Это была попытка создать федеральное объединение для ведения наземной военной кампании против Советского Союза. Мы не должны забывать об абсолютно решающей роли, которую холодная война сыграла в создании первых европейских институтов. Проще говоря, в июне разразилась корейская война, и союзники опасались, что то же самое, что произошло в Корее, произойдет в Европе и что советские войска нападут на Западную Европу. Они взглянули на цифры, посчитали танки, которые были у русских, оценили количество войск и танков на Западе, и решились. 19 сентября 1950 года американцы решили изменить свою политику в отношении Германии на 180 градусов. До сих пор их основной задачей была нейтрализация Германии в военном отношении, а не ее вооружение. Дин Ачесон позвонил Эрнесту Бевину и Роберту Шуману, министру иностранных дел Франции в Нью-Йорк, и сказал ему, что мы хотим увидеть немцев в военной форме ещё до конца года. Шуман решил, что французская общественность не готова к этому, поскольку Франция была явно оккупирована всего пятью годами ранее, поэтому они решили придать всему европейскую этикетку и завернуть всё в европейскую упаковку. Но, я хочу отметить временную близость заявления Шумана с попыткой создания, в рамках плана Плевена от 4 октября 1950 года, европейского оборонительного сообщества, то есть создать европейскую армию. Несмотря на временную близость этих двух деклараций никогда европейская армия так никогда не была создана. В 1954 г. на решение наложили вето галлисты и коммунисты, но тот факт, что две декларации постоянно идут вместе, я полагаю, указывает на абсолютно органическую связь между имперским или федеративным европейским единством и враждебностью к Востоку. Было ли это оправдано в то время, не имеет отношения к данному анализу. Более того, я считаю, что создание единой валюты в Маастрихте, как вы знаете на Маастрихтском саммите в 1991 году, также было глубоко связано с тем, что происходило в Восточной Европе. Мы никогда не должны забывать, но, к сожалению, часто забываем, что Маастрихтский саммит проходил 9 и 10 декабря 1991 года. Распад Советского Союза был объявлен Беловежским соглашением от 8 декабря 1990 года. Другими словами, Маастрихтский договор привел к двум абсолютно необходимым решениям. Одним из которых было признание сепаратистских государств в Югославии, а другим – создание единой валюты. Этот саммит проходил в условиях беспрецедентного геополитического хаоса обусловленного распадом Советского Союза, о распаде которого, как я уже сказал, было объявлено накануне саммита. Поэтому нет необходимости что-то придумывать, скорее вполне закономерно увидеть в проекте создания единой валюты желание создать геополитический блок с помощью, конечно, Германии и окружающих её стран, в том числе и на периферии но вращающиеся вокруг этого твердого ядра, как они его тогда называли, в ответ на этот геополитический вакуум, образовавшийся в Восточной Европе из-за распада Советского Союза. На всех этапах европейского строительства мы видим связь между имперским или федеративным объединением Европы с враждебностью направленной на восток. И конечно же сегодня, спустя 20 лет после создания единой валюты, мы видим способы применение русофобии. Я работаю в Европарламенте, поэтому вижу это каждый день. Мы видим, что русофобия используется для укрепления внутреннего единства на территории Европейского Союза, который, как мы знаем, полон всевозможных внутренних противоречий между севером и югом, а также востоком и западом. Это мое первое утверждение: русофобия – это инструмент для создания единой Европы. Второе утверждение, которое я хочу подчеркнуть, касается дихотомии между политикой хаоса и политикой порядка. Опять же, я стараюсь не говорить о России, вместо этого я пытаюсь говорить о наших собственных обществах и о том, что здесь происходит. Дело не в том, что все в России идеально или что-то в этом роде, хотя, как вы скоро поймете, есть много вещей, которым я аплодирую, но самое главное – это анализ и критика того, что происходит в наших собственных странах, и, как я уже отмечал минуту назад, я считаю, что в течение последних 25 или 30 лет западные государства, американцы и их европейские союзники проводили политику хаоса, политику революции и разобщения. Конечно, они называют это сменой режима, но смена режима была известна как революция, и самый глубокий парадокс заключается в том, что в ходе этой борьбы спустя 50 лет после окончания холодной войны западные державы надели на себя мантию революции и стали главными организаторами революций, особенно в континентальной Европе. Это не исключает в некоторой степени остальной мир, но в особенности на европейском континенте и Ближнем Востоке. Когда я говорю о революции, я имею в виду такие события, как нападение НАТО на Югославию в 1999 году с намерением свергнуть президента, которое удалось год спустя. Я имею в виду … атаку НАТО в 1999 г. Но я также имею в виду, конечно, войну в Ираке 2003 года, которая, как мы все знаем, привела страну к невообразимому хаосу, который длился десять лет. Я имею в виду нападение на Ливию в 2011 году, которое, как мы знаем, привело к власти исламскую мафию. Толпа, которая, как мы знаем, убила полковника Каддафи самым ужасающим образом, который только можно вообразить, выкрикивая «Аллах акбар».

Событие, над которым, услышав о нём, засмеялась Хиллари Клинтон. О последнем событии я говорю только в общих чертах, мне нет необходимости рассказывать подробно о ливийской интервенции, которая высвободила или спровоцировала волну миграции через Средиземное море, о которой мы все знаем, по причине рухнувшей государственной власти в Ливии. Она до сих пор не восстановлена.
И я также имею в виду, конечно, вмешательство Запада в Сирию в поддержку людей, которых мы теперь знаем, после семи лет кровопролития в этой стране, которые на самом деле были исламистскими повстанцами, а не демократами, как нас первоначально убеждали. Эти крупные военные интервенции – лишь часть более широкой картины, включая все спонсируемые цветные революции. Минуту назад наш польский коллега упомянул Джорджа Сороса. Сорос вместе с американским государством и его органами развернул по всей посткоммунистической Европе фонд в поддержку национальных демократий. Они совместно создали огромную сеть НГО по всей Восточной Европе, которая могла быть активирована в любой момент в качестве революционных ячеек, и мы видели это снова и снова. Мы видели это в Украине в 2004 году и снова в 2014 году. Мы видели это в Грузии во время «революции роз» в 2004 году, в Центральной Азии. Мы видим это, конечно, в «арабской весне», когда многие технические специалисты из Сербии поехали в Египет, например, в начале «арабской весны», чтобы научить египтян свергнуть свое правительство, и, конечно, мы видим это также в Сирии. Таким образом, эта политика хаоса нашла противника в России, по сути с 2007 года, когда Владимир Путин выступил на Мюнхенской конференции по безопасности и объяснил свое несогласие с тем, что он тогда назвал однополярным миром, и сказал, что вместо этого международная система должна основываться на многополярности и, прежде всего, на уважении национального суверенитета и существующих норм международного порядка. И в последние десятилетия после той речи в 2007 году Россия действительно вступила в международные отношения. Случай Сирии, возможно, является лучшим примером такого выступления с консервативных позиций на международной арене. Я не говорю здесь о культурном консерватизме, на данном этапе я говорю только о международных отношениях. Я перейду к культурным отношениям чуть позже.

Консервативность указанной силы заключается в следующем. Как очень ярко показал сирийский пример, ее внешняя политика основана на поддержке официальных государств и их территориальной целостности. Вмешательство в Сирии с 2015 года было направлена на то, чтобы не повторился Ливийский вариант и Сирия сохранилась как государство с действующим правительством. Западная политика, напротив, заключалась в разделе Сирию по образцу Ливана и внесении хаоса в гражданское общество. Одна из наиболее ярких иллюстраций этого различия в подходах – это разница между независимостью Косово в 2008 году и реинтеграцией Крыма в состав Российской Федерации в 2014 году. Одной из причин, по которой я думаю, помимо очевидных геостратегических причин для Черноморского флота и так далее в Севастополе, одной из причин, по которым аннексия Крыма (реинтеграция, как говорят русские), вызвала такую ярость на Западе, является то, что это была национальная операция, основанная на государственном строительстве. Россия могла бы легко сделать то, что Запад сделал с Косово, а именно провозгласить независимость или поддержать провозглашение независимости, что в случае Косово не имело ничего общего с независимостью. Если вы почитаете Декларацию независимости Косово, то на самом деле это декларация о зависимости от Европейского Союза и НАТО. Декларация независимости Косово требует присутствия НАТО на его территории и требует, чтобы Высокий представитель Европейского Союза управлял краем. Так что это ложная постмодернистская независимость, и она скорее согласуется с довольно нигилистической, я бы сказал гераклитовской, западной политикой в пользу неясных политических ситуаций, и в этом заключается радикальное отличие от аннексии Крыма. Поскольку аргумент, постулируемый в России, а не на Западе, “был продан” России – российскому обществу, эта операция была, конечно, операцией национального объединения, государственного и национального воссоединения. Итак, с философской точки зрения, что бы вы ни думали о Крыме – хорошо ли это или плохо, повторяю с философской точки зрения есть большая разница между этим и тем, как работает Запад. Это мое второе замечание об отношении к государственности и отношении к международной системе.

Русофобия в международных отношениях дает нам понимание и, по моему мнению, лучшее понимание того, как работает Запад. Мы, конечно, можем обсуждать то, что мы думаем о поведении России, и это нормально. Но я хочу подчеркнуть, что эти примеры больше говорят о том, как мы действуем, чем о том, как действуют они.

И последнее, что я хотел бы отметить, это то, что русофобия является неизбежным следствием либерализма, который оказывает глубокое разлагающее воздействие и пронизывает целые общества в Западной Европе. Я уверен, что все здесь знают, что Европейская Конституция, злополучная Европейская Конституция 2005 года, не ссылалась на корни христианской Европы, на христианское наследие. Это известная история. Возможно, люди меньше знают, что в одном из ранних проектов Европейской конституции его автор Д’Эстен, цитировал Фукидида, который цитировал похоронную речь Перикла перед Пелопоннесской войной. И эта цитата, которая сылается на афинскую демократию, оставалась в проекте в течение нескольких недель, прежде чем Конституция была принята Европейским советом. Пока кто-то не поднял руки и не сказал, что у нас не может быть цитаты из Фукидида. В Афинах было рабство. Женщины не имели права голоса. Как вообще можно считать Афины образцом европейской демократии, и цитата была изъята. Я это не придумал, она была изъята из соображений политкорректности, и я рассказываю это как анекдот, чтобы проиллюстрировать то, что я уверен, вы уже и так понимаете, чем является по сути европейский проект. Это также в значительной степени иллюстрирует понимание собственной роли многими европейскими странами кроме, я полагаю, Великобритании. Думаю справедливым будет утверждение, что Британия отличается от других европейских стран в этом отношении, это страна глубокого антиисторического ревизионизма. Европейский Союз в своем основополагающем документе (сегодня конечно конституция превратилась в Договор Европейского Союза) это глубоко постмодернистский текст. Выглядит так, будто история Европы началась с написания этого документа. В этом видении нет истории. Взамен у нас есть только ценности. История Европы в договоре о Европейском Союзе упоминается вскользь и только как трамплин к универсальным ценностям, которые воплощает Европа, Европейский Союз. Эти универсальные ценности – это, как вы знаете, демократия, права человека, верховенство закона и так далее. Другими словами, они универсальны и в них нет абсолютно ничего европейского. Напротив, это универсальные ценности. Итак, мы имеем такого рода бестелесное, неисторическое, постисторическое, постнациональное, постхристианское творение, которое, конечно же, должно отнять любое чувство истории, любое чувство истинной национальной идентичности.

С другой стороны, Россия. Как известно, её часто критикуют за то, что это диктатура, авторитарное государство и за то, что диктатора избирают. Но одно положение, которую западное общественное мнение или, по крайней мере, западная элита не может вынести и о которой все время упоминают – это известный, ныне известный, российский закон о запрещении гей-пропаганды среди несовершеннолетних.
Другими словами, права геев сводят их с ума. Это действительно их очень нервирует. Почему они это происходит? Потому что это непосредственный символ постмодернизма, этого нигилистического взгляда на общество, принятого всеми западными обществами и, конечно же, продвигаемого на европейском уровне. Это символ всего происходящего, и мне, вероятно, не нужно напоминать вам, что у нас в Великобритании был точно такой же закон. Миссис Тэтчер голосовала за него при консерваторах. Это был точно такой же закон в Великобритании, который был исключен из хартии десять лет спустя Тони Блэром. Так что идея о том, что не следует пропагандировать гомосексуальные браки или нечто подобное перед школьниками, вряд ли является изобретением полуазиатской варварской диктатуры. Он у нас существовал на протяжении десяти лет. Однако сейчас это считается абсолютным воплощением ответа России на либеральные ценности Запада, и, по правде, сейчас я скажу несколько слов о самой России. В российском обществе за последние тридцать лет после падения коммунизма есть элементы, которые поддерживают эту точку зрения.

Я считаю, что Россия – это консервативное общество. Я определенно не собираюсь ее идеализировать. Я думаю, что оно было глубоко развращено, общество было глубоко развращено за 70 или 80 лет большевизма. Во многих отношениях это наследие, вероятно, еще не преодолено. Но тенденция весьма примечательна. Знаете ли вы, например, но тридцать тысяч церквей, новых церквей были построены с момента падения коммунизма. В России было открыто восемьсот новых монастырей. Восемьсот монастырей! Вы знаете, в Западной Европе церкви закрываются или превращаются в ночные клубы. Так что это тенденция, опять же, я абсолютно не пытаюсь ее идеализировать, но, в конце концов, я думаю, что несомненно, но мы с Россий идем в разные стороны. Мой вывод – это действительно очень печально, и удручающе. Я понимаю, что наши шведские друзья говорили о возможных решениях, и я полностью согласен. Я остановлюсь на другом удручающем моменте. Как мы видим в Польше, я только что услышал из Польши, как мы видим в Венгрии, вы задали вопрос о Венгрии, как вы можете видеть во многих посткоммунистических странах наблюдается очень глубокий парадокс. Коммунистический режим в самой России и странах Центральной Европы, находившихся на советской орбите, да и во всём Советском Союзе, рассматривался как диктатура, чуждая диктатура. То же самое можно сказать о Польше. Он действительно воспринимался как полностью чуждый режим.

Даже в России, даже в Советской России, режим воспринимался в домах простых россиян за кухонным столом как диктатура, а личное пространство дома было маленьким карманом свободы в государстве, которое было явно крайне враждебно, и эта парадигма, тот факт, что русские как и жители Центральной Европы, понимали, что коммунизм был хитрой, глупой, скучной, посредственной диктатурой, что означало – и это парадокс, который я собираюсь объяснить – некоторые ценности, включая национализм, национальную гордость и социальный консерватизм, остались нетронутыми и действительно сыграли решающую роль, как например, в Польше, эти ценности стали вектором, благодаря которому эти страны обрели свободу. Это парадокс истории холодной войны и окончания холодной войны. На протяжении всей холодной войны, как мы все знаем в этом зале, марксизм процветал на Западе. Каждый университет был буквально левым. Есть поколения западных европейцев, выросшие в марксизме. Все лидеры Европейского Союза, некоторые из них сейчас настолько стары, что они на пенсии. Например, Ароза, который был лидером маоистского, молодого маоистского движения в Португалии во время «революции ромашек», «революции гвоздик». Такие персонажи встречаются снова и снова. Тони Блэр. Единственная книга, о которой Тони Блэр упоминает (я это слышал), была биография Троцкого, написанная Исааком Дойче. Она очень вдохновила его, когда он её прочитал. Мы знаем, что это правда, потому что все мы приехали из Западной Европы, и понимаем, что марксизм прекрасно себя чувствовал в наших учреждениях на протяжении десятилетий. На Востоке, в том числе в России, он был реальностью и с тех пор полностью себя дискредитировал. Итак, в Западной Европе мы напрямую столкнулись с марксизмом, я, конечно, не говорю об экономических аспектах марксизма, не о плановой экономике или государственной собственности на средства производства, но о более глубоком идеологическом ядре марксизма, а именно о революции, о прогрессистской идее о том, что история имеет неизбежный путь, за который необходимо бороться, а также с фундаментальными ленинскими и марксистскими взглядами об отмирании государства, все эти идеи составляют сегодня абсолютную основу западной либеральной догмы.

И величайший парадокс, как я говорю, проистекает из того обстоятельства, что в то время как марксизм был дискредитирован на Востоке и действительно в некотором смысле никогда полностью не проникал в общество или, по крайней мере, проникал только до определённого уровня благодаря внутреннему сопротивлению, которое люди оказывали сидя за своим кухонным столом, на Западе мы видим спустя три десятилетия после падения коммунизма, что этот либерализм оказался более разрушительной идеологией, чем советский коммунизм.

Оригинал: https://youtu.be/igU848aGleU