Интервью с Майклом Хадсоном о Венесуэле

Интервью с Майклом Хадсоном о Венесуэле

“The Unz Review”, США – 07 февраля 2019 г.
“Saker Interview with Michael Hudson on Venezuela”

Предисловие: существует множество споров касательно реального состояния венесуэльской экономики и того, являются ли реформы и политика Уго Чавеса и Николаса Мадуро переломными для народа Венесуэлы, или же они совершенно заблуждались и вызвали текущий кризис. Каждый встречный и поперечный, судя по всему, имеет очень твердое мнение по этому поводу. Но у меня такого мнения нет, просто потому, что мне не хватает экспертных знаний, чтобы иметь подобные мнения. Так что я решил спросить одного из самых уважаемых независимых экономистов – Майкла Хадсона, к которому я отношусь с огромным уважением, и чьи аналитические материалы (включая те, что он написал совместно с Полом Крейгом Робертсом) кажутся наиболее честными и заслуживающими доверия из тех, что можно найти. По правде говоря, Пол Крейг Робертс считает Хадсона “лучшим экономистом в мире“! 

Я крайне благодарен Майклу за его ответы, которые, как я надеюсь, помогут достичь честного и объективного понимания того, что действительно происходит в Венесуэле.

Сейкер

Сейкер: Можете ли Вы кратко охарактеризовать состояние венесуэльской экономики, когда Чавес пришел к власти?

Майкл Хадсон: Венесуэла имела нефтяное монокультурное хозяйство. Ее экспортная выручка тратилась главным образом на импорт продуктов питания и других товаров первой необходимости, которые она могла бы производить у себя дома. Ее торговля была в основном с Соединенными Штатами. Так что, несмотря на ее нефтяное богатство, она влезла во внешние долги.

С самого начала нефтяные компании США опасались, что Венесуэла может однажды использовать ее нефтяную выручку для пользы ее общего населения, а не станет позволять нефтяной индустрии США и ее местной компрадорской аристократии выкачивать ее богатство. Так что нефтяная индустрия – при поддержке американской дипломатии – держала Венесуэлу в заложниках двумя способами.

Иллюстрация: Доказанные запасы нефти по странам

Количество запасов указано в миллионах баррелей

Во-первых, нефтеперерабатывающие заводы были построены не в Венесуэле, а в Тринидаде и в южных штатах США на побережье Мексиканского залива. Это дало возможность нефтяным компаниям США – или правительству США – оставить Венесуэлу без средств для “самостоятельных действий” и проведения независимой политики со своей нефтью, так как ей было нужно перерабатывать нефть. Какой прок от запасов нефти, если вы не можете перерабатывать эту нефть, чтобы ей можно было пользоваться.

Во-вторых, центральных банкиров Венесуэлы убедили предоставить их нефтяные запасы и все активы государственного нефтяного сектора (включая Citgo) в качестве залога под ее внешнюю задолженность. Это означало, что если Венесуэла объявит дефолт (или будет вынуждена это сделать американскими банками, отказавшись совершать своевременные платежи по внешней задолженности), то держатели облигаций и крупные американские нефтяные компании окажутся в юридической ситуации, чтобы завладеть нефтяными активами Венесуэлы.

Эти проамериканские меры сделали из Венесуэлы типичную поляризованную латиноамериканскую олигархию. Несмотря на то, что она формально была богата нефтяными доходами, ее богатство было сконцентрировано в руках проамериканской олигархии, которая позволила управлять внутренним развитием страны Всемирному банку и МВФ. Местное население, особенно сельское национальное меньшинство, а также городская беднота, было исключено из распределения нефтяного богатства страны. Высокомерный отказ олигархии делиться богатством или даже сделать Венесуэлу экономически независимой в плане товаров первой необходимости сделал избрание Уго Чавеса естественным результатом.

Сейкер: Можете ли Вы обрисовать различные реформы и изменения, осуществленные Уго Чавесом? Что он сделал правильно, а что неправильно?

Майкл Хадсон: Чавес стремился восстановить смешанную экономику в Венесуэле, используя ее государственные доходы – в основном от нефти, конечно – чтобы развивать инфраструктуру и внутренние расходы на здравоохранение, образование, занятость, чтобы повысить уровень жизни и производительность для его избирателей. Но он не смог навести порядок с хищениями и внутрисистемными скрытыми доходами от нефтяного сектора. И он не смог остановить бегство капитала олигархии, которая забирала свое богатство и переводила его за границу – и одновременно они сами сбегали.

Это не было “неправильно”. Просто для изменения фрагментации экономики требуется долгое время – в то время как США используют санкции и “грязные трюки”, чтобы остановить этот процесс.

Сейкер: Каковы, по Вашему мнению, причины текущего экономического кризиса в Венесуэле – возник ли он главным образом вследствие ошибок Чавеса и Мадуро или основной причиной является саботаж, вредительство и санкции США?

Майкл Хадсон: Чавес и Мадуро не могли проводить провенесуэльскую политику, нацеленную на достижение экономической независимости, без того, чтобы не вызвать ярость, подрывную деятельность и санкции со стороны Соединенных Штатов. Американская внешняя политика остается такой же сконцентрированной на нефти, как и тогда, когда США вторглись в Ирак при режиме Дика Чейни. Политика США заключается в том, чтобы относиться к Венесуэле как к продолжению экономики США, когда у страны положительный торговый баланс по нефти, чтобы тратить его в Соединенных Штатах или перевести ее сбережения в банки США.

Введением санкций, которые лишают Венесуэлу доступа к вкладам в банках США и к активам ее государственной Citco, Соединенные Штаты делают для Венесуэлы невозможной выплату ее внешнего долга. Это загоняет ее в дефолт, что дипломаты США надеются использовать как предлог, чтобы лишить Венесуэлу права пользования ее нефтяными ресурсами и захватить ее заграничные активы, примерно как хедж-фонд Пола Сингера стремился это сделать с заграничными активами Аргентины.

Точно так же, как политика США при Киссинджере была направлена на то, чтобы заставить чилийскую “экономику кричать”, так и против Венесуэлы США идут по тому же пути. Они используют эту страну как “показательное воздействие”, чтобы предостеречь другие страны не действовать в их собственных интересах любым образом, который бы препятствовал их экономическому излишку быть выкачанным инвесторами США.

Сейкер: Что, по Вашему мнению, следует делать Мадуро дальше (при условии, что он останется у власти и США его не свергнут), чтобы спасти венесуэльскую экономику? 

Майкл Хадсон: Я не могу представить ничего, что бы президент Мадуро уже не делал. В лучшем случае он может обратиться за иностранной помощью – и продемонстрировать миру необходимость альтернативной международной финансовой и экономической системы.

Он уже начал это делать, пытаясь забрать венесуэльское золото из Банка Англии и Федеральной резервной системы. Это превращается в “асимметричные боевые действия”, угрожая прекратить возвеличивание долларового стандарта в международных финансах. Отказ Англии и Соединенных Штатов предоставить избранному правительству контроль над его заграничными активами демонстрирует всему миру, что одни лишь американские дипломаты и суды могут и будут контролировать иностранные государства как продолжение национализма США.

Таким образом, цена экономической атаки США на Венесуэлу – это раздробление мировой финансовой системы. Оборонительный шаг Мадуро показывает другим странам необходимость в защите от того, чтобы не стать “еще одной Венесуэлой”, найдя новое надежное место и платежного агента для их золота, золотовалютных резервов и финансирования внешнего долга, подальше от долларовой, стерлинговой и еврозоны.

Единственный способ, которым Мадуро может успешно сражаться, это на официальном уровне, начав действовать более энергично, чтобы действовать “нестандартно”. Его план – и, конечно, это долгосрочный план – заключается в том, чтобы помочь ускорить новый международный экономический порядок, не зависящий от доллара США. Это сработает в краткосрочной перспективе, только если Соединенные Штаты считают, что они смогут выйти из этой схватки в качестве добросовестного финансового посредника, добросовестной банковской системы и покровителем демократически избранных режимов. Администрация Трампа разрушает эту иллюзию более обстоятельно, чем мог бы сделать любой антиимпериалистический критик или экономический соперник!

В долгосрочной перспективе Мадуро также должен развивать венесуэльское сельское хозяйство по образцу того, как Соединенные Штаты защищали и развивали свое сельское хозяйство в период законодательной инициативы “Новый курс” в 1930-е – служба пропаганды сельскохозяйственных знаний, сельскохозяйственный кредит, консультирование по семенам, государственные сбытовые организации для покупок сельскохозяйственных культур и механизации и такие же субсидии, которые Соединенные Штаты долгое время использовали для поддержки внутренних вложений в сельское хозяйство для увеличения производительности.

Сейкер: Как насчет плана ввода основанной на нефти крипто-валюты? Станет ли это эффективной альтернативой умирающему венесуэльскому боливару? 

Майкл Хадсон: Только национальное правительство может выпускать в обращение валюту. “Крипто”-валюта, привязанная к цене на нефть, станет страхующим средством, подверженным манипуляции и колебаниям цен со стороны продающих и покупающих на срок. Национальная валюта должна основываться на способности облагать налогом, а главным источником налогов Венесуэлы являются доходы от продажи нефти, что блокируется из Соединенных Штатов. Поэтому позиция Венесуэлы похожа на германскую марку, выходившую из ее гиперинфляции в начале 1920-х. Единственное решение – это поддержка равновесия платежного баланса. Судя по всему, единственная такая поддержка придет из-за пределов долларовой сферы.

Решение для любой гиперинфляции должно быть найдено посредством дипломатических переговоров и должно быть поддержано другими правительствами. Моя история международной торговли и финансовой теории – “Торговля, развитие и внешний долг” – описывает проблему германских репараций и то, как ее гиперинфляция была устранена рентной маркой.

Под экономический рентный налог Венесуэлы подпадает нефть и роскошная недвижимость, а также монопольные цены и высокие доходы (в основном финансовые и монопольные доходы). Требуется логика, чтобы выработать такую налоговую и кредитно-денежную политику. Я пытался объяснить, как добиться кредитно-денежной и тем самым политической независимости, последние полвека. Наиболее эффективно такую политику проводит Китай. Он может это делать потому, что это крупная и самостоятельная экономика в плане товаров первой необходимости, имеющая достаточно большое активное сальдо внешнеторгового баланса, чтобы платить за импорт продовольственных товаров. У Венесуэлы иное положение. Именно поэтому она рассчитывает на поддержку Китая в данный момент.

Сейкер: Какое содействие оказывают Китай, Россия и Иран и что они могут сделать, чтобы помочь? Думаете ли Вы, что эти три страны вместе могут помочь противодействовать саботажу, подрывной деятельности и санкциям США? 

Майкл Хадсон: Ни одна из этих стран не имеет сейчас возможности перерабатывать венесуэльскую нефть. Это затрудняет им получать оплату венесуэльской нефтью. Только долгосрочный контракт на поставку (по предоплате) был бы реальным. И даже в этом случае – что сделают Китай и Россия, если Соединенные Штаты просто захватят их собственность в Венесуэле, или откажутся позволить российской нефтяной компании вступить во владение Citco? В этом случае единственным ответом была бы конфискация американских инвестиций в их собственной стране в качестве компенсации.

По крайней мере, Китай и Россия могут предоставить альтернативный системе СВИФТ механизм банковского клиринга, чтобы Венесуэла могла обойти американскую финансовую систему и не дать своим активам быть захваченными по желанию властями или бумагодержателями США. И, конечно же, они могут предоставить безопасное хранение для какого угодно количества венесуэльского золота, которое страна сможет вернуть из Нью-Йорка и Лондона.

Поэтому, заглядывая в будущее, Китаю, России, Ирану и другим странам нужно создать новый международный суд, чтобы вынести судебное решение по грядущему дипломатическому кризису и его финансовым и военным последствиям. Такой суд – и связанный с ним международный банк как альтернатива контролируемым США МВФ и Всемирному банку – нуждается в четкой идеологии, чтобы определить набор принципов национального суверенитета и международных прав с полномочиями на осуществление и приведение в исполнение судебных решений. Это поставит американских финансовых стратегов перед выбором: если они продолжат относиться к МВФ, Всемирному банку, Международной организации торговли и НАТО как к продолжению все более агрессивной внешней политики США, то они рискуют изолировать США. Европе придется выбирать – остаться ли ей экономическим и военным сателлитом США или же связать свою судьбу с Евразией.

Однако Дэниел Ергин сообщает в “Уолл Стрит Джорнал” (7 февраля), что Китай пытается подстраховаться посредством закулисных переговоров с группой Гуайдо, видимо, чтобы получить то же соглашение, о котором он договорился с правительством Мадуро. Но любое такое соглашение вряд ли будет выполнено на практике, учитывая враждебность США по отношению к Китаю и полную зависимость Гуайдо от тайной поддержки США.

Иллюстрация: слева указано количество проголосовавших за разных лидеров на выборах в процентах, справа – процент, который это составляет от всех зарегистрированных избирателей

Сейкер: Венесуэла держала много своего золота в Соединенном Королевстве и деньги в США. Как могли Чавес и Мадуро доверять этим странам, или же у них не было иного выбора? Есть ли реальные альтернативы Нью-Йорку и Лондону или же они все еще “вне конкуренции” для мировых центральных банков?  

Майкл Хадсон: Настоящего доверия к Банку Англии или Федеральной Резервной Системе никогда не было, но казалось немыслимым, чтобы они отказались позволить официальному владельцу банковского счета забрать его золото. Обычный девиз – “Доверяй, но проверяй”. Но нежелание (или неспособность) Банка Англии дать провести проверку означает, что немыслимое теперь наступило: не продали ли эти центральные банки данное золото на срок в пост-лондонском международном золотом пуле и на появившихся впоследствии товарных рынках в попытке не допустить повышения цены, чтобы поддержать видимость платежеспособного доллара США.

Пол Крейг Робертс описал, как работает эта система. Есть рынки сделок на срок для валют, акций и облигаций. Федеральная Резервная Система может предложить купить акции через три месяца по цене, скажем, на 10% выше текущей цены. Спекулянты будут покупать эти акции, набавляя цену, чтобы извлечь выгоду из обещания “рынка” купить эти акции. И к тому моменту, когда закончатся эти три месяца, цена вырастет. Вот так, по большому счету, “рабочая группа по финансовым рынкам” (в беседе использовано разговорное название этой группы – Plunge Protection Team, которое можно перевести как “группа защиты от обвала”, прим. перев.) поддерживает американский фондовый рынок.

Эта система работает обратным образом, чтобы не допустить повышения цены на золото. Центральные банки, хранящие золото, могут собраться и предложить продать золото по низкой цене через три месяца. “Рынок” поймет, что с продажей золота по низкой цене нет никакого смысла покупать больше золота и набавлять его цену. Таким образом, расчетный форвардный рынок определяет сегодняшний рынок.

Вопрос в том, не приобрели ли покупатели золота (такие как российское и китайское правительства) столько золота, что американской ФРС и Банку Англии пришлось фактически “выполнять обещание” в отношении их продаж на срок и они непрерывно истощали свои запасы золота? В таком случае они “жили одним днем”, не давая ценам на золото повышаться как можно дольше, зная, что как только мир вернется к существовавшему до 1971 года золотовалютному стандарту для межгосударственного дефицита платежного баланса, то у США истощатся запасы золота и они не смогут поддерживать их заграничные военные расходы (не говоря уже об их дефиците торгового баланса и о выводе иностранцами капитала с рынков акций и долговых обязательств США). Моя книга о “Супер-империализме” объясняет, почему исчерпание запасов золота привело к концу Вьетнамской войны. Та же самая логика применима сегодня и к обширной сети военных баз Америки по всему миру.

Отказ Англии и США заплатить Венесуэле означает, что другие страны понимают, что заграничные официальные запасы золота могут оказаться заложником внешней политики США и даже решений американских судов предоставить это золото иностранным кредиторам или тому, кто начнет судебный процесс в соответствии с законодательством США против этих стран.

Это взятие в заложники делает теперь неотложной для других стран разработку реальной альтернативы, особенно в ситуации, когда мир отказывается от доллара, а золотовалютный стандарт является единственным способом ограничения вызванного военными дефицита платежного баланса Соединенных Штатов или любой другой страны, совершающей военное нападение. Военная империя требует очень больших затрат – а золото является “мирным” ограничением вызванного военными дефицита платежного баланса. (Я излагаю детали в моей книге “Супер-империализм: Экономическая стратегия американской империи” (1972), исправленной и дополненной на немецком как “Finanzimperium” (2017).

США переоценили свои возможности, разрушив основу доллароцентричного мирового финансового порядка. Этот порядок позволял Соединенным Штатам быть “исключительной страной”, способной иметь дефицит платежного баланса и внешний долг, который она не намеревается (или не способна) выплатить, заявляя, что доллары, сброшенные посредством ее заграничных военных расходов, “снабжают” другие страны резервами для их центральных банков (в виде кредитов Министерству финансов США – долгосрочных казначейских обязательств и краткосрочных казначейских векселей), чтобы финансировать бюджетный дефицит США и их военные расходы, а также по большей части военный дефицит платежного баланса США.

Ввиду того, что ЕС действует как подразделение НАТО и банковской системы США, эта альтернатива должна быть связана с Шанхайской организацией сотрудничества, и золото следовало бы хранить в России и/или Китае.

Сейкер: Что могли бы сделать другие латиноамериканские страны, такие как Боливия, Никарагуа, Куба и, может быть, Уругвай и Мексика, чтобы помочь Венесуэле?

Майкл Хадсон: Лучшее, что соседние латиноамериканские страны могут сделать, это присоединиться к созданию системы для содействия дедолларизации, а вместе с ней и международной организации для осуществления надзора за списанием долгов, которые страны не в состоянии выплатить без того, чтобы не вводить режим строгой экономии и не разрушать тем самым их экономики.

Также необходима альтернатива Всемирному банку, которая будет выдавать кредиты в местной валюте, чтобы в первую очередь финансировать внутреннее производство пищевых продуктов с тем, чтобы защитить экономику от иностранных санкций в отношении продовольствия – равносильных военной осаде, чтобы вынудить сдаться посредством создания голода. Этот Всемирный банк экономического ускорения поставит на первое место развитие самодостаточности для своих членов вместо стимулирования экспортной конкуренции, нагружающей заемщиков внешними долгами, что делает их предрасположенными к тому финансовому шантажу, которому подвергается Венесуэла.

Являясь католической страной, Венесуэла может попросить папской подержки для списания долга и для международной организации, чтобы контролировать способность стран-должников платить, не вводя при этом меры жесткой экономии и не производя миграцию, убыль населения и принудительную приватизацию государственной собственности.

Необходимы два международных принципа. Во-первых, ни одна страна не должна быть обязана платить внешние долги в валюте (такой как доллар или зависимые от него валюты), банковская система которой действует, чтобы не допустить платеж.

Во-вторых, ни одна страна не должна быть обязана выплачивать внешний долг ценой потери ее внутренней самостоятельности как государства: права определять ее собственную внешнюю политику, облагать налогом и создавать свои собственные деньги и быть свободной от необходимости приватизировать ее государственную собственность, чтобы заплатить иностранным кредиторам. Любой такой долг является “просроченным кредитом”, отражающим собственную безответственность кредитора или, что хуже, злостный рейдерский захват собственности посредством реализации залога, в чем и заключался весь смысл кредита.

Сейкер: Большое спасибо за то, что нашли время ответить на мои вопросы!

 

Как самую богатую нефтью страну, разорили олигархи

Как самую богатую нефтью страну, разорили олигархи

Как самую богатую нефтью страну, разорили олигархи

Интервью Андрея Раевского с профессором экономики США Майклом Хадсоном об экономике Венесуэлы

Saker interview with Michael Hudson on Venezuela, February 7, 2019

Андрей Раевский

 

Пол Крэг Робертс считает Хадсона «лучшим экономистом в мире».

А.Р.: Не могли бы вы в обобщенном виде описать состояние экономики Венесуэлы на тот момент, когда Чавес пришел к власти?

М.Х.: Венесуэла была «нефтяной монокультурой». Доходы от экспорта тратились на импорт продуктов питания и других предметов первой необходимости. Торговля велась, в основном, с Соединенными Штатами, и внешний долг страны лишь увеличивался.

Нефтяные компании США боялись, что Венесуэла когда-нибудь станет использовать свои доходы от продажи нефти во благо всему населению, вместо того, чтобы позволять нефтяной индустрии США и местной компрадорской аристократии откачивать богатство из страны. Нефтяная отрасль, поддерживаемая инструментами американской дипломатии, удерживала Венесуэлу в заложниках двумя способами.

 

Во-первых, нефтеперерабатывающие заводы строились не в Венесуэле, а в Тринидаде и южных штатах США на побережье Мексиканского залива. Это позволило нефтяным компаниям США — т.е. правительству США — оставить Венесуэлу без средств к самостоятельным действиям и проведению независимой политики в отношении своей нефти, поскольку для этого её нужно было перерабатывать. Что проку в таком случае от обладания нефтяными запасами?

Во-вторых, руководителей центробанка Венесуэлы убедили в необходимости предоставить нефтяные запасы страны и все активы государственного нефтяного сектора (включая Citgo) в качестве обеспечения внешнего долга Венесуэлы. Это означало, что в случае дефолта Венесуэлы (или вынужденного дефолта в результате действий банков США, отказавшихся своевременно производить выплаты по внешнему долгу), держатели облигаций и крупные нефтяные компании США имели бы законную возможность завладеть нефтяными активами Венесуэлы.

Эта политика в интересах США сделала Венесуэлу типичной поляризованной латиноамериканской олигархией. Несмотря на то, что страна была номинально богата нефтью, её богатство было сосредоточено в руках проамериканской олигархии, которая позволила Всемирному банку и МВФ управлять развитием страны. Коренное население, особенно его расовое меньшинство в сельской местности, а также городской низший класс, были лишены своей доли в нефтяном богатстве страны. Избрание Уго Чавеса стало естественным результатом.

А.Р.: Какими были реформы и изменения Уго Чавеса? Что он сделал правильно, а что — не так?

М.Х.: Чавес стремился восстановить в Венесуэле смешанную экономику, используя доходы государства — главным образом от нефти, конечно, — для развития инфраструктуры, на цели здравоохранения, образования, повышения занятости и жизненного уровня своих избирателей.

Что ему не удалось, так это очистить нефтяной сектор от хищений и поголовного взяточничества. И еще он не смог остановить бегство капитала олигархии, захвата олигархатом богатств, вывоза его за границу и бегства самих олигархов.

Это не было «неправильно». Просто требуется много времени для того, чтобы остановить разрушение экономики — в то время как США используют санкции и «грязные трюки», чтобы противодействовать этому.

А.Р.: Каковы, по вашему мнению, причины нынешнего экономического кризиса в Венесуэле? Это, в основном, связано с ошибками Чавеса и Мадуро или основной причиной является вредительство, подрывная деятельность и санкции США?

М.Х.: Чавес и Мадуро никак не могли проводить политику в интересах Венесуэлы и её экономической независимости без того, чтобы Соединенные Штаты не провоцировали протесты, не вели подрывную деятельность и не применяли санкции. Американская внешняя политика остается столь же сосредоточенной на нефти, какой она была, когда США вторглись в Ирак при режиме Дика Чейни. Политика США заключается в том, чтобы рассматривать Венесуэлу как продолжение экономики США и, используя положительное сальдо торгового баланса в нефтяной сфере, тратить полученные средства внутри США или переводить сбережения в американские банки.

Вводя санкции, которые не позволяют Венесуэле получать доступ к своим банковским вкладам в США и к активам принадлежащей государству корпорации Citco, Соединенные Штаты лишают Венесуэлу возможности погасить её внешний долг. Это толкает страну к дефолту, который американские дипломаты надеются использовать в качестве предлога, к тому, чтобы лишить Венесуэлу права распоряжаться своими нефтяными ресурсами и конфисковать ее иностранные активы. Аналогично поступал с иностранными активами Аргентины хедж-фонд Пола Сингера*.

США действуют против Венесуэлы точно так же, как они действовали против Чили. При Киссинджере политика Вашингтона заключалась в том, чтобы заставить чилийскую «экономику пронзительно кричать». США используют Венесуэлу, чтобы произвести «демонстрационный эффект». Они предупреждают другие страны: никоим образом не действуйте в своих собственных интересах, если это будет препятствовать откачиванию доходов этих стран инвесторами из США.

А.Р.: Что, по вашему мнению, должен делать Мадуро дальше, чтобы спасти венесуэльскую экономику (при условии, что он останется у власти, а США не свергнут его)?

М.Х.: Я не могу придумать ничего, что мог бы сделать президент Мадуро и чего он уже не делает. Самое лучшее, что он может сделать, так это обратиться за иностранной поддержкой и продемонстрировать всему миру необходимость альтернативной международной финансово-экономической системы.

Он уже начал это делать, пытаясь вывезти золото Венесуэлы из Банка Англии и ФРС США. Это превращается в «асимметричную войну», угрожающую разрушить долларовый стандарт в международных финансовых отношениях. Отказ Англии и США предоставить законно избранному правительству контроль над своими иностранными активами демонстрирует всему миру, что только дипломаты и суды США могут и будут контролировать другие государства в качестве придатка американского национализма.

Ценой экономической атаки США на Венесуэлу, таким образом, является разрушение мировой валютной системы. Оборонительный ход Мадуро показывает другим странам, что защищать себя необходимо, чтобы не превратиться в «еще одну Венесуэлу». А, значит, прочь от доллара, фунта стерлингов и евро.

Единственный уровень, где Мадуро может сражаться успешно, — институциональный. Ему необходимо повысить ставки в игре и мыслить нестандартно. Его план — и, конечно, этот план рассчитан на весьма длительный срок — состоит в том, чтобы стать катализатором формирования нового международного экономического порядка, который не будет зависеть от стандарта доллара США. В краткосрочной перспективе это сработает только в том случае, если США сочтут, что они смогут выйти из этой борьбы с репутацией честного финансового брокера, честной банковской системы и сторонника демократически избранных режимов. Но администрация Трампа рушит все иллюзии эффективнее, чем это мог бы сделать это любой противник империализма или экономический конкурент!

В долгосрочной перспективе Мадуро должен также развивать венесуэльское сельское хозяйство, в основном, по тем же направлениям, по которым защищали и развивали свое сельское хозяйство США в соответствии с законодательством «Нового курса» 1930-х годов. В их число входят распространение услуг на сельскую местность, сельскохозяйственный кредит, консультации по семеноводству, госкомпании по закупкам и сбыту продукции, поставка машин и оборудования, и такая же ценовая поддержка, которую США давно используют для субсидирования своих инвестиций в сельское хозяйство для повышения производительности.

А.Р.: А как насчет плана ввести криптовалюту, обеспеченную нефтью? Будет ли это эффективной альтернативой умирающему венесуэльскому боливару?

М.Х.: Только правительство государства имеет право эмитировать валюту. «Крипто» валюта, привязанная к цене нефти, станет инструментом хеджирования в руках продавцов-покупателей, заключающих форвардные сделки, она будет подвержена манипуляциям и колебаниям цен. Национальная валюта должна основываться на способности государства вводить и собирать налоги. Основным источником налоговых поступлений в Венесуэле являются доходы от продажи нефти, а их блокируют Соединенные Штаты. Таким образом, позиция Венесуэлы подобна позиции Германии, выходившей из гиперинфляции в начале 1920-х годов. Единственное решение — поддержание платежного баланса. Похоже, что такая поддержка может поступать только из-за пределов долларовой сферы.

Решение любой гиперинфляции должно быть согласовано дипломатическим путем и поддержано другими правительствами. В своей книге «Торговля, развитие и внешний долг» (Trade, Develpoment and Foreign Debt) я описал то, как гиперинфляция Германии была решена с помощью рентной марки.

Рентный налог в экономике Венесуэлы придется на нефть, на объекты элитной недвижимости, а также на монопольные цены и на высокие доходы (в основном финансовые и монопольные доходы). Формулирование такой налоговой и денежно-кредитной политики требует определенной логики. В последние полвека я пытался объяснить, как добиться денежной и, следовательно, политической независимости. Наиболее эффективно такую политику применяет Китай. Он в состоянии сделать это, потому что это крупная и самодостаточная экономика, которая обладает таким экспортным профицитом, чтобы оплачивать импорт продовольствия. Венесуэла в ином положении. Вот почему в настоящее время она рассчитывает на поддержку Китая.

А.Р.: Какую помощь оказывают Китай, Россия и Иран и что они могут сделать, чтобы помочь? Считаете ли вы, что эти три страны вместе могут помощь в противодействии вредительству, подрывной деятельности и санкциям со стороны США?

М.Х.: Ни одна из этих стран не располагает мощностями по переработке венесуэльской нефти. Это не позволяет им принимать венесуэльскую нефть в качестве оплаты. А сработать мог бы только долгосрочный (оплаченный авансом) контракт на поставку нефти. Но даже в этом случае — что сделали бы Китай и Россия, если бы США просто захватили их собственность в Венесуэле или не дали бы российской нефтяной компании вступить в права владения компанией Citco? Единственным ответом мог бы стать арест американских инвестиций в их собственных странах в качестве компенсации.

По крайней мере, Китай и Россия могут предоставить альтернативный SWIFT’у механизм банковского клиринга, чтобы Венесуэла смогла обойти финансовую систему США и не допустить, чтобы ее активы были захвачены властями США или держателями облигаций. И, конечно же, они могут обеспечить сохранность той части золота Венесуэлы, которое она сможет вернуть из Нью-Йорка и Лондона.

Поэтому, глядя в будущее, Китай, Россия, Иран и другие страны должны создать новый международный суд для рассмотрения назревающего дипломатического кризиса, а также его финансовых и военных последствий. Такой суд — и связанный с ним международный банк в качестве альтернативы контролируемым Соединенными Штатами МВФ и Всемирному банку — нуждаются в четкой идеологии, формулирующей определенный набор принципов государственности и международных прав, способных исполнять свои решения.

Это поставило бы финансовых стратегов США перед выбором: если они продолжат рассматривать МВФ, Всемирный банк, ВТО и НАТО в качестве инструментов становящейся все более агрессивной внешней политики США, то они подвергнут себя риску изоляции. Европе придется выбирать — оставаться экономическим и военным сателлитом США или объединить свою судьбу с Евразией.

Однако, Дэниэл Ергин** в «Wall Street Journal» (7 февраля) пишет, что Китай в попытках хеджировать свои ставки, приступил к закулисным переговорам с группой Гуайдо — очевидно, чтобы обеспечить себе такую же сделку, что и с правительством Мадуро. Но, с учетом враждебности США по отношению к Китаю и полной зависимости Гуайдо от тайной поддержки со стороны США, такая сделка представляется маловероятной.

А.Р.: Венесуэла держала много золота в Великобритании и деньги — в США. Как Чавес и Мадуро могли доверять этим странам? Или у них не было иного выбора? Существуют ли жизнеспособные альтернативы Нью-Йорку и Лондону или для мировых банков они все еще являются «единственной забавой в городе»?

М.Х.: Ни к Банку Англии, ни к ФРС никогда не было реального доверия, но казалось невероятным, что они откажут официальному вкладчику в его праве отозвать свое золото. Нежелание (или неспособность) Банка Англии подтвердить свои обязанности означает, что сейчас произошло немыслимое ранее. Встает вопрос: Не продали ли эти центральные банки это золото по форвардным сделкам в пост-лондонском «Золотом пуле» *** и на его рынках-преемниках в попытке удержать цену и сохранить видимость платежеспособного стандарта доллара США?

Пол Крэг Робертс описал, как эта система работает на форвардных рынках валют, акций и облигаций. Так, ФРС может предложить скупку акций в течение трех месяцев по цене, скажем, на 10% выше текущей цены. Спекулянты будут покупать акции, предлагая цену, чтобы воспользоваться обещанием «рынка» купить акции. Таким образом, к тому времени, как пройдет три месяца, цена вырастет. Это в значительной степени то, как американская «Команда спасения утопающего» **** поддерживала фондовый рынок США.

Система работает наперекор рыночным тенденциям — лишь бы удерживать цены на золото. Центральные банки, владеющие золотом, могут собраться вместе и предложить продать золото по низкой цене через три месяца. В этом случае «рынок» поймет, что при продаже золота по низкой цене нет смысла покупать больше золота, чтобы повысить его цену. Так рынок форвардных расчетов формирует сегодняшний рынок.

Вопрос заключается в том, купили ли покупатели золота (такие как Россия и Китай) столько золота, что ФРС США и Банку Англии действительно пришлось «зарабатывать» на своих форвардных продажах и неуклонно истощать свой золотой запас? Если да, то они «жили сегодняшним днем», удерживая цены на золото так долго, как это им только удавалось бы. При этом они знают, что когда-нибудь для финансирования межправительственного дефицита платежного баланса мир вернется к золотому стандарту, существовавшему до 1971 года, у США кончится золото, и они не смогут поддерживать свои военные расходы за рубежом (не говоря уже о дефиците торгового баланса и об уходе иностранных инвесторов с американского рынка акций и облигаций).

В своей книге о суперимпериализме (Super-Imperialism) я объясняю, почему из-за недостатка золота закончилась война во Вьетнаме. Та же логика применима сегодня к обширной сети военных баз Америки по всему миру.

Отказ Англии и США платить Венесуэле означает — другие страны также осознают, что официальные золотовалютные резервы иностранных государств могут стать заложниками внешней политики США и даже судебных решений США о присуждении этого золота иностранным кредиторам или тому, кто может подать иск в суд. Законодательство США направлено против этих стран.

Этот «захват заложников» в настоящее время заставляет страны срочно разрабатывать какую-то жизнеспособную альтернативу. Мир дедолларизируется, а золотой стандарт остается единственным способом ограничения дефицита платежного баланса, навязанного Соединенным Штатам их же вооруженными силами. Военная империя стоит очень дорого — и золото является «мирным» ограничением дефицита платежей, вызванного военными действиями.

США переоценили свои возможности и приступили к разрушению основ глобального финансового порядка, ориентированного на доллар США. Этот порядок позволил Соединенным Штатам стать «исключительной страной», способной управлять дефицитом платежного баланса и внешним долгом, который они не намерены (или не способны) оплатить. При этом они утверждают, что эти доллары извергаются под их военные расходы за пределами страны, что они рассматривают как «предложение» рынкам других стран. А это «предложение» якобы обеспечено резервами центрального банка (хранящимися в форме займов Казначейству США — казначейскими облигациями и векселями), которые предназначены для финансирования бюджетного дефицита США и их военных расходов, а также дефицита платежного баланса США, возникшего, в основном, из-за огромного военного бюджета.

Учитывая тот факт, что ЕС действует как ответвление НАТО и банковской системы США, то эта будущая альтернатива должна быть связана с Шанхайской организацией сотрудничества, а золото должно храниться в России и/или Китае.

А.Р.: Что могут сделать другие латиноамериканские страны — такие как Боливия, Никарагуа, Куба и, возможно, Уругвай и Мексика, чтобы помочь Венесуэле?

М.Х.: Лучшее, что они могут сделать, — это присоединиться к созданию механизма, способствующего дедолларизации, а также к международному институту по обеспечению списания тех долгов, которые страны не в состоянии выплатить без введения мер жесткой экономии и, тем самым, разрушения своих экономик.

Необходима альтернатива и Всемирному банку — такая, которая выдавала бы кредиты в национальной валюте, прежде всего, для субсидирования инвестиций в производство продуктов питания внутри страны. Это защитило бы экономику от иностранных

продовольственных санкций — эквивалента военной осады, имеющей целью добиться капитуляции под угрозой массового голода. Такой «Всемирный банк экономического ускорения» поставит на первое место развитие самообеспеченности своих членов, вместо того, чтобы содействовать экспортной конкуренции, которая обременяет заемщиков внешним долгом. Этот долг делает их беззащитными перед лицом такого финансового шантажа, который испытывает сейчас Венесуэла.

Будучи страной католической, Венесуэла могла бы обратиться к Папе Римскому за поддержкой в вопросе списания долга и контроля за платежеспособностью стран-должников без введения мер жесткой экономии, без создания мотивов для эмиграции из страны, депопуляции и принудительной приватизации госсобственности.

Необходимо утвердить два принципа международных отношений. Во-первых, ни одну страну нельзя обязывать к выплате внешнего долга в валюте (такой как доллар США или денежная единица их сателлитов) тех стран, банковская система которых препятствует выплате платежей.

Во-вторых, ни одну страну нельзя обязывать к выплате внешнего долга ценой потери своей государственной автономии — права определять свою собственную внешнюю политику, облагать налогами и эмитировать свои собственные деньги и быть свободным от необходимости приватизировать свои государственные активы ради выплат иностранным кредиторам. Любой такой долг представляет собой «плохой заем», который свидетельствует о собственной безответственности кредитора или, что еще хуже, о злонамеренном захвате активов при взыскании долга. Именно в этом, скорее всего, и заключался смысл займа.

А.Р.: Большое спасибо, что нашли время ответить на мои вопросы!

Венесуэла, США: Почему никто не сможет помешать США уничтожить Венесуэлу

Венесуэла, новости: Гуайдо не исключил вооруженного свержения режима Мадуро в Венесуэле

Венесуэла, последние новости: Демократы в Конгрессе США выступили против отправки войск в Венесуэлу

* Основатель крупного хедж-фонда Elliott Management Пол Сингер был прозван инвестором-стервятником за скупку долгов развивающихся стран. Получил известность за скупку облигаций обанкротившихся или стоявших на грани банкротства государств. В частности, он довел Аргентину до второго технического дефолта с начала века. Сингер судился с Аргентиной в течение нескольких лет. За это время несколько раз арестовывалось имущество государства за рубежом. Стороны пришли к соглашению в 2016 году.

** Дэниел Говард Ергин — американский экономист и автор книг. Лауреат Пулитцеровской премии. Является соучредителем и президентом консалтинговой компании Cambridge Energy Research Associates, с 2004 года входящей в состав IHS Markit. Известен как автор книг по нефтяной и газовой промышленности.

*** Лондонский золотой пул 1961−68 гг. представлял собой сговор 8 крупнейших центральных банков в попытке удерживать официальную цену золота на уровне $ 35 за унцию. Тот золотой пул был инициирован в штаб-квартире Банка международных расчетов (БМР) (Bank for International Settlements (BIS)) в Базеле, Швейцария, и отслеживался в БМР управляющими центральных банков — участников пула. Тем не менее, ежедневная деятельность золотого пула 1961−68 гг. осуществлялась агентом пула, Банком Англии в Лондоне. Именно поэтому он получил название Лондонского золотого пула. Лондонский золотой пул рухнул во вторник, 14 марта 1968 г., когда спекулятивные покупки на Лондонском рынке золота намного превзошли доступные резервы центральных банков — участников золотого пула.

**** Рабочая группа по финансовым рынкам (также Президентская рабочая группа по финансовым рынкам, Рабочая группа и, в разговорной речи, «Команда спасения утопающего») была создана Указом 12631 [1], подписанным 18 марта 1988 года президентом США Рональдом Рейганом. Название «Plunge Protection Team» группа получила в статье газеты The Washington Post 23 февраля 1997 года.